Он продолжал колоть дрова и постепенно мысли улетучивались из его головы. Теперь Сергей лишь внимательно следил за тем, чтобы в глаз не ударил сучок, и топор бил туда, куда он намечал.
Дома Андрея ждал приятный сюрприз.
Не успел он войти в дом, как на него с громким визгом: «Папа!» бросилась дочка. Он подхватил ее на руки и начал тискать и подбрасывать, от чего та залилась радостным смехом.
Посадив ее себе на шею, и чуть согнувшись, чтобы она не задела что-нибудь головой, Андрей медленно пошел на кухню, – грязная посуда в раковине, морозилка не закрыта до конца. Андрей захлопнул ногой дверцу.
Покатал еще немного дочку по квартире, потом вернулся с ней на кухню, усадил на стул, сам сел напротив.
– А ты как тут очутилась, солнышко мое?
Он часто называл ее солнышко, потому что до сих пор не мог привыкнуть к имени Пелагея. Это имя указала жена, оформляя документы, не посоветовавшись с ним. Сам бы он ни за что так не назвал ребенка. В детском саду ее вроде бы не трогали, но неизвестно, как отнесутся к такому имени детишки в школе, в которую она пойдет через год.
– Тебя разве не бабушка привезла?
Пелагея энергично замотала головой, отчего кудрявые хвосты, обрамленные пышными розовыми резинками, хлестнули по ее очаровательному носику.
– Нет! – громко и радостно объявила она. – Нас привез мамин друг.
Она недавно научилась говорить «р» и теперь рычала эту букву во всех словах, в которых она попадалась, а иногда вставляла и в те слова, где она не требовалась.
Андрея кольнуло слово «друг», но он напомнил себе, что ему это сказала шестилетняя девочка.
– Какой еще друг?
«Кто-то из театра. Мишка Рыжов», – подумал Андрей, прежде чем Пелагея ответила.
– Большой такой! Медведь! – выпалила она, подняв высоко руки, показывая величину друга.
«Не Рыжов. А кто же? Новый режиссер что ли?».
– И на чем вы приехали? На машине его?
– Да! На Бэ-Эм-Вэ! – проскандировал довольный ребенок.
«Это кто ж у них в театре на такой кредит разорился?» – недовольно подумал Андрей, но допытываться не стал. В конце концов, можно ведь и теще позвонить, она ему скажет, кто там в очередной раз вьется за Лизкой.
Особого беспокойства Андрей не испытывал. Хотя ему никогда не нравились эти околобогемные театральные приятели Лизы, но дальше тусовок в кафе с излишним, по его мнению, употреблением спиртного дело не заходило. Во всяком случае, насколько он знал. Он был уверен в Лизе. Она, конечно, любила пустить пыль в глаза, и ее вполне можно было назвать ветреной, но Андрей знал, она бы никогда не стала ему изменять. Хотя ей нравилось, когда на нее обращают внимание, и сама была не прочь строить глазки. Но границ не переступала. Так что можно быть спокойным. Но теще позвонить, на всякий случай, можно.
– Папа! Почему у нас нет Бэ-Эм-Вэ?! – девочка старательно выговаривала название понравившейся ей машины.
«Прекрасно!», – мелькнуло в голове Андрея.
– Ну, когда-нибудь, может, и будет, – он ей улыбнулся. – Ты есть хочешь?
– Нет! Я у бабушки поела. Котлеты и суп! – гордо отчиталась она.
– Так вы недавно приехали?
– Да! – девочка вывернулась всем телом и посмотрела на часы, висевшие на стене. – Длинная стрелка была на тройке, а короткая на пятерке.
– Полчаса назад? – уточнил Андрей.
– Да, – на этот раз чуть тише ответила дочь, не слишком уверенная в том, что прошедший отрезок времени называется «полчаса».
– А мама?
– Что?
– Мама сразу ушла?
– Да, она меня завела, и сразу ушла. Она не заходила. Только дверь открыла, – девочке уже наскучил этот допрос, она ерзала на стуле.
– Ну, иди, играй, – Андрей потрепал ее по голове.
– Осторожно, прическа! – она комично поправила волосы и унеслась в детскую.
«Замечательно! – язвительно подумал Андрей. – Дочка без присмотра, морозильник черте сколько уже открыт. Если мы будем так обращаться с техникой, на бэ-эм-вэ, – он мысленно повторил выговор дочки, – накопим нескоро».
Кстати, что она там искала? Он посмотрел, не размораживается ли на столе курица к ужину. Сел на корточки, открыл морозильник. Пара упаковок с овощами, ждущие своего часа пельмени, формочки для льда. Двух кубиков не хватало. Он плотно закрыл дверцу, встал, посмотрел на посуду в раковине. Несколько тарелок, кружки из-под кофе, ложки, вилки, – никаких стаканов. Для чего, спрашивается, ей могли понадобиться два кубика льда?
Андрей помотал головой.
«Ты бы лучше маньяка так исследовал, как холодильник», – сделал он себе выговор.
Он зло покосился на кран и начал мыть посуду. Еще больше, чем само мытье посуды, он ненавидел грязные тарелки в раковине. Все должно быть на своем месте.
Перемыв посуду и протерев стол, он достал с верхней кухонной полки ноутбук, поставил на стол, включил. Пока тот загружался, пошел посмотреть на дочку.
Пелагея с упоением переставляла мебель в своем кукольном домике. Две Барби терпеливо ожидали, когда их переоденут и сделают новые стрижки.
Андрей вернулся к компьютеру. Он собирался поискать информацию об Ивлеве, желательно найти фотографию, но его отвлек дребезжащий в кармане телефон.
