Девушка поправила на плече сумочку и пошла вперед.
— Чего стоим? — спросила она. — Кого ждем? Как, кстати, Женя здесь оказался?
— Мосты соединяют разрывы в мирах, — пояснил Проша. — А тролли могут через эти дыры путешествовать. Ну а кикимора то ли следом пробралась, то ли через болота — то мне неведомо. Послушай, царевна, — нагнал он ее. — Я понимаю, что ни богатством, ни родовитостью похвастаться не могу. Но раз уж поцеловались мы, то готов я жениться.
Лада закатила глаза и пошла быстрее.
— Ишь, шустрый какой, — пробурчал себе под нос Волк.
Колобок покатился за ним, подпрыгивая, как мячик. А серая жаба уныло посмотрела им вслед и поковыляла к мосту.
Русалка спряталась под воду, ее волосы, светло-голубые, вылинявшие, как старые джинсы, плавали на поверхности дивным цветком. В дверь робко постучали.
— Войдите!
Дверь скрипнула, и в щель протиснулись два чернобородых гнома, волоча за собой небольшой полотняный мешок, стянутый веревкой.
— Ваше Бессмершество, — начал один.
— Ваше Кощейшество, — подхватил второй.
— Чего вам? — Кощей Бессмертный встал с трона, распрямил колени и едва не уперся головой в потолок. Гномы с ужасом смотрели на него снизу-вверх. Он был очень худ — оживший скелет, которого зачем-то засунули в самовар. Грудь стягивали бронзовые латы, покрытые патиной от времени. Тонкая цыплячья шея с острым кадыком торчала из серебряного круглого воротника, и казалось, стоит Кощею наклонить голову пониже, и он рискует перерезать себе горло. Кольчужные штаны из мелких колец обтягивали тонкие ноги как колготы. Лысую голову обручем стискивала корона. На длинных пальцах с загнутыми когтями сияли перстни.
— Как вы и велели, поставили мы на дорогах ловушки, — проблеял старший гном. Его борода достигала блестящей пряжки на ремне. Второй, с кудлатой бородкой едва до груди, ревниво глянул на друга и выступил вперед:
— Как вы и велели, принесли всю добычу вам.
Он бросил на пол мешок. Кощей нетерпеливо развязал веревку, вытряхнул содержимое.
— Это что? — недоуменно уставился он на три колючих шарика.
— Ёжики, — гордо ответил старший гном. — Все, как вы и велели. А больше никого не было.
Кощей попытался взять маленький колючий клубок в руки, но, уколов палец, пнул ёжика ногой. Тот откатился к лохани с русалкой.
— В них даже магии нет! — воскликнул Кощей.
— А больше никого не было, — испуганно попятился младший. — Никто по черной дороге не шел.
— Идите прочь, — рявкнул Кощей.
Гномы ретировались, а Кощей отошел к узкому окну, щелью прорезающему толстую стену.
— Зачем они свернули? — вслух подумал он. — Почему решили сделать крюк? Где тебя носит, царевна?
Он воровато зыркнул на лохань и выбил замысловатую дробь по одному из камней. Серые булыжники со скрежетом пришли в движение и открыли тайник, в котором на золотой подставке голубовато светилось яйцо. Скорлупа его истончилась, стала почти прозрачной. Внутри клубилась голубая дымка и виднелась короткая черточка.
— Смерть свою прячешь? — спросила русалка, опираясь ладонями о борт лохани.
Кощей дернулся, закрыл тайник.
— О своей смерти думай, глупая.
— Зачем? — флегматично пожала белыми плечами русалка и закашлялась. Она заходилась в спазмах, потом вытерла рукой рот. — Пусть я скоро умру, но и тебе долго не протянуть.
— Ошибаешься, — усмехнулся Кощей, он сел в железный трон, на котором лоскутами болталась истлевшая обивка, вытянул ноги, едва не упершись носками железных сапог в деревянную лохань. — Да, этому яйцу скоро придет конец. Как бы я не подпитывал его магией, срок вышел. Если бы Иван не подстрелил зайца, я мог бы еще сто лет не печалиться. Хорошо, что утку он лишь ранил. Раньше, помню, царевичи более меткие были, измельчал генофонд. Оно и не диво, если на дворовых девках жениться.
— Слышала я, что царевна объявилась.
— У кого-то слишком большие уши, — усмехнулся Кощей почти ласково. — Да, идет царевна по моему лесу, думает, что спасать Ивана, а на самом деле — несет мне подарок. Да такой, что на радостях я почти готов ее отпустить. Хотя нет, не готов.
Русалка осторожно погладила колючий шарик, и ежик развернулся, понюхал тонкие белые пальцы.
— Что же такое есть у царевны?
— Яйцо! — воскликнул Кощей, потирая руки. — Да не простое, а одуреть какое! Я искал его триста лет и три года!
— И что, ты воткнешь в него свою иголку?
— Именно, рыбка моя, именно! И мне больше не придется сидеть взаперти, питаясь чужой магией, как вурдалак. Я стану действительно бессмертным!
Кощей воздел когтистые руки к потолку, тень метнулась к русалке.
— А кто в яйце? — спросила она. — Что станется с ним?
