Мудрые Смотрители и потрёпанные временем газеты напоминали жителям Ивергрея о страшной катастрофе – о некогда случившейся войне. Много утекло воды с тех пор… Огромный и процветающий мир вдруг содрогнулся и в считанные часы стал непригодным для жизни. Изменилось всё. Чудом выжившие люди потеряли свободу, ведь за границей единственного уцелевшего городка их поджидала неминуемая смерть…
Мудрые Смотрители и потрёпанные временем газеты напоминали жителям Ивергрея о страшной катастрофе – о некогда случившейся войне. Много утекло воды с тех пор…
Огромный и процветающий мир вдруг содрогнулся и в считанные часы стал непригодным для жизни. Изменилось всё. Чудом выжившие люди потеряли свободу, ведь за границей единственного уцелевшего городка их поджидала неминуемая смерть. Глупцы, покидающие пределы Ивергрея, гибли от ядовитой дымки, зловонные щупальца которой извивались и скользили вдоль невидимой преграды. Если присмотреться, то за ней, чуть поодаль, можно было разглядеть заброшенные дома и высокие деревья, утонувшие в густых серых облаках, подкрашенных зелёным свечением по контуру. Защитный барьер Ивергрея был очерчен Смотрителями – таинственными людьми, имеющими сверхсилы, знания и иммунитет к отравленному воздуху за пределами города.
Без них выжившим не удалось бы выстроить быт и выстоять против химической угрозы. Ядовитая смерть давным-давно вошла бы в город и забрала остатки душ, чтобы закончить начатое тогда злосчастной войной.
Казалось, земля – это будущая бабочка, а дымка – серо-зелёный зловонный кокон. Он упрятал планету внутрь себя, укутал, чтобы очистить от грешных душ, тысячелетиями паразитирующих на её теле. Всё пришло к логическому финалу: люди уничтожили сами себя и вместе с собой – окружающий мир. Погибло практически всё живое, а остатки выживших теперь влачили жалкое существование, глядя на мир в градациях серого. Смотрители сказали: это побочный эффект от воздействия на организм химического оружия, применённого тогда.
Ещё одним проклятием стала кратковременная память. Жители Ивергрея помнили лишь основную информацию: сколько им лет, где их дом, имя… Одни могли вспомнить, что было около года назад, другие – чуть больше. Но дальше – ничего… Темнота и бездна беспамятства.
Никто не знал, что принесёт завтрашний день, но каждый выживший был благодарен за то, что жив, за возможность видеть серые закаты и рассветы, за шанс удержаться в этой блеклой реальности в надежде, что когда-нибудь всё станет как прежде.
1
Ивергрей просыпался. Об этом свидетельствовали яркое солнце, неспешно карабкающееся от линии горизонта к зениту, и нарастающий гомон, уверенно заполняющий собой улочки маленького городка. Женщины в рабочих халатах и с косынками на головах торопливо шагали в сторону садов и теплиц, расположенных на юге города. Некоторые из них работали на чайной плантации, раскинувшейся вдоль невидимой границы, в той же стороне. Столь раннее начало рабочего дня было вызвано тем, что свежие овощи и фрукты нужно было собрать и отправить в столовые уже к обеду. Климат Ивергрея позволял круглогодично снимать урожай. Мужчины же, одетые по большей части в обычные серые рабочие комбинезоны, направлялись на обработку полей или в цеха, где осуществлялись очистка, сушка и помол зерна. Те же, что были облачены в коричневые комбинезоны – их были единицы, – занимались разведением птиц и рыб. Проще говоря, все, кто имел отношение к производству провизии, вставали до петухов. Смотрителям удалось организовать трудовой процесс и задать ему верный темп, за что им отдельное спасибо.
Ян отошёл от окна, протёр заспанные глаза. Медленно вышагивая по периметру комнаты, он застёгивал старенький пиджак, надетый поверх растянутой футболки. В отличие от многих он не любил разгуливать по городу в рабочей одежде, считая, что всякие регламенты и ограничения делают эту серую жизнь слишком упорядоченной.
Ян остановился, посмотрел на часы, что стояли на прикроватной тумбе.
– Как обычно, – со вздохом проговорил он, понимая, что на завтрак времени совсем не осталось.
Он снова подошёл к окну и, щурясь, посмотрел на небо. Разглядывать загадочную видоизменяющуюся бесконечность – стало утренним ритуалом.
По серой глади плыли белые ватные гиганты. Ни птиц, ни самолётов, ни других признаков жизни Ян не заметил. Каждый раз, когда он смотрел туда, ввысь, размышляя о жизни за чертой Ивергрея, где-то внутри него пробуждалась зудящая, тревожащая сердце печаль. Для Яна эта небесная бескрайняя гладь символизировала свободу. В отличие от многих жителей Ивергрея он не желал плыть по течению, не хотел мириться с происходящим. Изо дня в день он продолжал терзать свою душу безосновательными ожиданиями, что отравленный мир в самое ближайшее время вновь станет прежним. Зачастую это казалось глупостью. Но разве объяснишь всё это слепой вере и упёртой надежде, которые вот-вот иссякнут, растворятся, угаснут, словно угольки костра от резко начавшегося ливня. Без этих вымышленных спутниц жизнь любого человека потеряет смысл – в этом Ян был уверен.
