— Вы можете поискать ее в Париже, но я почти уверен, что это ни к чему не приведет. По моим сведениям, поступившим из Ле Бурже, сразу после прибытия поезда из города вылетело несколько частных самолетов. Не зная места их назначения, мы ничего не можем поделать. И весьма вероятно, что они могли уйти и на автомобиле.
Второе предположение начальника полиции было верным. Энн Кельски и ее сообщников подобрал быстрый автомобиль, который увез их к бельгийской границе. В Лилле они сели на самолет и долетели на нем до Кельна, где у Энн была квартира.
Там уставшая, но гордая женщина закрыла за своими компаньонами дверь.
— Ах, как много бы я отдала, чтобы взглянуть на физиономию этого болвана, когда он будет отчитываться перед начальством, — сказала она и прибавила: — а еще больше — чтобы послушать, что его начальник ответит ему на это.
Энн достала из сумки плоскую коробку, развязала тесемку и развернула коричневую обертку. Только тут она заметила: бриллианты она укладывала в красную коробку, эта же была белой.
Дрожащими руками она открыла коробку и развернула бумагу — внутри был шоколад и ничего больше. Впрочем, помимо шоколада в коробке лежала короткая записка, нацарапанная карандашом:
«Я подозреваю, что вы отберете у меня бриллианты до того, как я смогу передать вас в руки полиции. На случай, если это окажется так, я немного подкорректирую ваши планы.
— Я не догадывался, что украденные бриллианты были у меня в руках, пока она не стала намекать, что я не настолько умен, как мне кажется, — отчитывался Питер перед своим начальством. — Осмотрев коробку с шоколадом в вагоне-ресторане я, как и ожидал, обнаружил в ней бриллианты вместо шоколада. Тогда я заменил их настоящим шоколадом — шеф-повар вагона-ресторана был очень любезен и подобрал коробку шоколада точно такого же размера. Я оставил бриллианты ему на хранение, так как ожидал, что сообщники этой дамы встретят ее на вокзале Гар-дю-Нор, и не стал рисковать. Конечно, она была бы арестована, как только мы бы прибыли в Париж и мне повстречался бы французский полицейский. Но я не мог предположить, что ее шайка едет тем же поездом.
— А вам следовало бы этого ожидать, — строго заметил суперинтендант Ли.
Даже в Сахаре можно отыскать воду, а в среде воров — понятие чести. Питеру Данну, правда, лично не приходилось встречаться со столь примечательными оазисами, но он был о них наслышан от коллег, сталкивавшихся с такими редкими феноменами, которые невозможно забыть.
Среди воров есть как довольно приятные люди, так и не слишком приятные. К последней категории принадлежал Руни Райал. Когда сержант Питер Данн думал о Руни, ему вспоминались змеи.
Обходительный и вкрадчивый, Руни щеголял напомаженными светлыми волосами и белыми холеными руками. Он никогда не выставлялся и играл незначительные роли в крупных делах, всегда предпочитая оставаться в стороне, легко переходя от одного дела к другому. Как-то он едва избежал осуждения за преступление, которое считается гнусным даже в преступной среде — по крайней мере, среди тех, кто сохраняет какое-то уважение к женщинам.
Питер не терпел проныр, которые никогда не смотрели собеседнику в глаза. Потому он не терпел и Руни — тот всегда слишком угодливо улыбался и был слишком бойким на язык. Однако, будучи полицейским, сержант Данн был вынужден иметь с ним дело.
Питер пресекал рабочие визиты в свой дом, и когда Руни зашел к нему домой после ужина, чтобы передать некую информацию, касающуюся ограбления ювелира на Бонд-стрит, он высказался начистоту:
— В Скотленд-Ярде мы всегда рады информаторам, но мне неприятно видеть вас у себя дома, Райал. Мне хочется, чтобы мой дом оставался свободным от любой грязи, а вы кажетесь мне грязным. Как полицейский я ценю предоставляемую вами информацию, но как человек я едва удерживаюсь от того, чтобы выставить вас вон. Понимаете?
Руни обнажил в улыбке белые зубы, как будто бы услышав похвалу в свой адрес.
— Вполне! Боюсь, вы руководствуетесь предрассудками, сэр Питер. Я всего лишь иду по своей нехитрой дорожке…
— Не называйте ее «нехитрой», — огрызнулся Питер. — Уже это выводит меня из себя.
Он записал все сведения, полученные от Руни, а тот все не уходил.
— Вы никогда не задумывались о том, каким замечательным полицейским стал бы Дэппи Лион? — наконец спросил Руни с широкой ухмылкой. — Кажется, за его поимку все еще дают десять тысяч фунтов?
Руни говорил о награде, которую объявила «Траст энд секьюрити кампэни».
— Напишите им и уточните, — отрезал Питер. — А что, вы работали с ним?
Руни покачал головой:
— Нет, пока не посчастливилось.
— Он ведь разборчив, в отличие от вас, не правда ли? — заметил Питер.
