Как бы ни был я чужд внешнему миру, дорогая Антуанетта, как бы ни был поглощен собой, как бы низко ни склонился над пропастью, в которую рухнули все мои надежды, я не могу не обращать внимание на голландцев. Они одновременно методичные и деятельные, алчные и беззаботные, домоседы и путешественники, охотно отправляющиеся на Яву, на Малабар или в Японию, но только не в Париж.
Голландцев называют китайцами Европы и бобрами человечества.
Дорогая Антуанетта, я получил Ваше письмо в Антверпене, и оно принесло мне радость.
Ваши утешения так приятны, но рана слишком глубока. И все-таки посылайте мне добрые слова, рассказывайте мне о себе. Я прошу Вас об этом, я умоляю Вас, я Вас заклинаю. Очень плохо, что Вы думаете, будто Ваша жизнь мне безразлична.
Вы нашли г-на д’Авриньи изменившимся? Не беспокойтесь об этом, Антуанетта, потому что, в конце концов, каждому нужно желать то, чего он хочет. Уверяю Вас, чем больше он угнетен, тем больше он доволен. Чем хуже, по-Вашему он выглядит, тем лучше ему самому.
Вы хотите, чтобы я Вам еще и еще рассказывал о Мадлен. Это дает мне возможность чаще писать Вам, дай о чем мне писать, как не о ней? Она передо мной, со мной, во мне; ничто не может так радовать мое израненное сердце, как воспоминания о ней.
Хотите, я Вам расскажу, как мы признались друг другу и самим себе о нашей любви?
Это было весенним вечером два с половиной года назад.
Мы сидели вдвоем в саду под кольцом лип — из Вашего окна это место видно.
Поклонитесь ему от моего имени, Антуанетта, поклонитесь всему саду, ибо повсюду в нем шагали ее легкие ножки, к каждому дереву прикасались ее вуаль, шарф или платок, в каждом уголке звучал ее нежный голос.
Итак, весенним вечером мы сидели вдвоем и в ходе нашей болтовни, устав говорить о настоящем, весело приступили к будущему.
Вы знаете, несмотря на меланхолический вид, моя ми-12-878 лая Мадлен иногда была такой смешливой! Смеясь, мы заговорили о браке; о любви речь еще не шла.
Какие качества нужно иметь, чтобы покорить сердце Мадлен?
Каким очарованием обладать, чтобы задеть мое?
И мы составили целый список совершенств, какие мы бы потребовали от избранника или избранницы; затем, сравнив наши пожелания, мы нашли в них немало сходства.
"Прежде всего, — сказал я, — я хотел бы знать много лет, почти наизусть ту, которой я отдам свое сердце ".
