Впрочем, его теперешнее положение мало способствовало выздоровлению. Мать мистера Белфилда, узнав обо всем, чуть не помешалась и тотчас вместе с дочерью бросилась к нему. Она хотела сразу же перевезти его в свой домик в Паддингтоне, но первый переезд так ослабил его, что на второй он не согласился. Тогда она решила пригласить доктора, но сын отказался даже думать об этом. Причиной его непреклонного упорства был страх предать свои обстоятельства огласке.
Мистер Олбани очутился у него случайно: он пришел в этот дом к другому страждущему и ошибся дверью. Поскольку мистер Белфилд знал и уважал старика, он не слишком досадовал на него за это вторжение. Однако, когда подобное открытие совершил Делвил-младший, мистер Белфилд примирился с этим не так-то просто. Случайно повстречав слугу Белфилда на улице, Делвил расспросил его о здоровье хозяина и, с изумлением узнав об истинном положении дел, пошел с ним до дома Белфилда.
Белфилд, глубоко уязвленный тем, что его тайна открылась, передал Делвилу лишь холодную благодарность на словах и просил никому не говорить, что он в Лондоне. Делвил, со своей стороны, был задет этим ответом. Однако он продолжал заходить к другу и справляться о его самочувствии, хотя не пытался с ним увидеться. В конце концов Белфилд был покорен его добротой и принял его. Делвил как раз завершил свой первый визит, когда на лестнице ему повстречалась Сесилия. Уходя, он вновь предложил Белфилду свои услуги – так сердечно, что тот, тронутый искренностью друга, вновь пригласил его к себе и известил мать и сестру, что советовался с ним о своем положении.
Эту историю мисс Белфилд и рассказала Сесилии.
– Маме известно, – добавила девушка, – что вы здесь, сударыня, так как вчера она слышала, что я с кем-то говорю. Она все выведала у меня и знает, что вы должны были прийти сегодня.
Сесилия не удержалась и спросила, какие несчастья довелось испытывать самой мисс Белфилд, еще столь юной.
– Когда бедный отец скончался, наша семья распалась. Поселившись с матушкой в Паддингтоне, я рассталась с родными. Я никогда не была ее любимицей, впрочем, как и другие сестры. Для нее существует лишь брат. Она привыкла отказывать нам обеим в самых обычных нуждах, чтобы сэкономить денег и сделать ему подарок, хотя когда он узнаёт об этом, то сердится. Но те деньги, которые мы месяцами откладывали, доводя себя до нищеты, он спускал за один день и больше о них не вспоминал!
– Надеюсь, теперь дела пойдут лучше, – заметила Сесилия. – Если ваш брат согласится, чтобы к нему пригласили врача…
– Боюсь, он не допустит, чтобы его застали в этом ужасном месте.
Сесилия спросила, не нужна ли помощь самой мисс Белфилд и ее матери: она видела, что у них многого недостает.
– Вы привыкли совсем к другому. У вас нет прислуги?
– У брата есть слуга. Он разводит огонь и выносит сор из дома, а больше здесь нечего делать, разве что мести комнаты, ведь мы ничего не едим, кроме холодного мяса из харчевни.
– И давно так?
– Уже и не помню точно. По правде сказать, бедная матушка точно обезумела. С тех пор как мы здесь, она так несчастна, что рядом с ней и братом я и сама почти помешалась! Она без конца упрекает себя за то, что всегда уступала его наклонностям. Она утверждала, что он рожден стать джентльменом, и оплакивала его участь торговца.
– Несчастная женщина! Как дорого она платит за безрассудное потворство сыну! Но вы-то не разделите ее участь?
– Она хочет, чтобы я жила у одной из своих сестер, но я ни за что на свете ее не покину.
Сесилии хотелось сделать мисс Белфилд какой-нибудь подарок, но она боялась обидеть девушку или снова встретить отказ. У нее возник тайный план более существенной помощи, чем несколько гиней. Пообещав снова зайти, Сесилия неохотно распрощалась.
План Сесилии заключался в том, чтобы рассказать хирургу, уже пользовавшему мистера Белфилда, о его теперешнем состоянии, дать его адрес и попросить продолжить лечение, за которое она заплатит сама. Однако насмешки Делвила-младшего научили ее опасаться измышлений света, и она решила скрыть от мистера Белфилда и его хирурга, кому они обязаны.
Сесилия уже слыхала о Рьюпиле (так звали хирурга) от мистера Арнота. Сев в портшез, она приказала Ральфу, своему слуге, разузнать, где он живет.
– Уже знаю, сударыня, – ответил Ральф. – Я видел его имя над дверью одного дома на Кавендиш-стрит, близ Оксфорд-роуд. Оно мне запомнилось: в этот самый дом вы заходили, когда толпа собиралась поглазеть, как осужденных ведут в Тайберн.
Так Сесилия получила разгадку долго мучившей ее тайны. Смысл слов Делвила, удивленного тем, что он застал ее в том доме, теперь был совершенно очевиден. Увидев, как она выходит из дома хирурга, он, естественно, заключил, что она являлась справиться о здоровье его пациента, мистера Белфилда. Впрочем, Сесилия надеялась, что скоро ей представится случай развеять это недоразумение.
Приехав домой, она написала хирургу записку следующего содержания:
