Его речи ошеломили Сесилию: баронет не только открыто заявлял о своих притязаниях, но нисколько не сомневался в их успехе. Она положила себе немедленно добиться объяснения с ним. Но выяснилось, что этому сопротивляется мистер Харрел, который упорно препятствовал любым разговорам, в которых не участвовал сам. Тогда Сесилия решила поговорить с мистером Харрелом, однако добиться этого тоже оказалось невозможно. Она задумала обратиться к его супруге, но и здесь не преуспела. Миссис Харрел, еще не оправившись после наставлений подруги, заявила, что плохо себя чувствует и не станет говорить на серьезные темы. Сесилия была недовольна всеми этими людьми. Теперь у нее оставался только мистер Монктон; она собиралась при первой же возможности посоветоваться с ним, как отвадить баронета.
Как только они встретились, Сесилия тут же сообщила ему о поведении сэра Роберта и своего опекуна. Тот чрезвычайно рассердился на обоих, особенно на мистера Харрела, и уверил девушку, что он, несомненно, имеет свой интерес, если так ловко поддерживает надежды сэра Роберта. Когда Сесилия упомянула, что баронет приглашен на Пасху в Вайолет-Бэнк, мистер Монктон в таких красках изобразил неизбежные последствия подобной близости и закономерные выводы окружающих, что совсем ее застращал.
– Есть только одно средство, – сказал он. – Вы должны категорически отказаться от поездки в Вайолет-Бэнк.
Сесилия обещала последовать его совету, и мистер Монктон ушел чрезвычайно довольный.
Сесилии не понадобилось никаких разговоров тет-а-тет, чтобы объявить, что она не уедет из города на Пасху, до которой оставалось два дня. Мистер Харрел стал возражать и взывать к помощи миссис Харрел. Супруга поддержала его довольно вяло. Немного погодя Сесилия поняла, что та и не желает ее уговаривать. Назойливость опекуна наконец утомила ее, и она заявила, что готова сообщить причину, вынуждающую ее отказаться от поездки. Мистер Харрел, после недолгих колебаний, вышел с ней в другую комнату. Там она объявила о своем решении не жить под одной крышей с сэром Робертом и без обиняков выразила неудовольствие тем, что он продолжает упорно поощрять надежды этого господина.
– Дражайшая мисс Беверли, – беспечно ответил мистер Харрел, – еще недавно вы были весьма благосклонны к сэру Роберту!
– Вы меня удивляете, сэр! Разве не я всегда испытывала к нему неприязнь?
– Вам будет нелегко убедить его в этом, – смеясь, возразил мистер Харрел. – Ваше поведение в опере отнюдь не способствовало тому.
– Я уже объяснила вам, сэр, мое поведение в опере. Прошу вас больше не вводить сэра Роберта в заблуждение и не впутывать в свои игры меня.
– Фи, фи, мисс Беверли! Учитывая все, что было, вы не можете просто взять и отказать ему.
Опекун уже собирался вернуться вместе с ней в гостиную, но Сесилия с нескрываемым возмущением воскликнула:
– Нет, сэр, погодите! Я решительно отвергла сэра Роберта, как только вы передали мне его предложение. Вы не могли забыть об этом, и ваше странное нежелание принимать мой отказ весьма унизительно для меня.
– Позвольте сказать вам, что если вы все-таки откажете сэру Роберту, то очень дурно с ним обойдетесь. Выпутывайтесь-ка сами! Я не собираюсь вмешиваться в перебранки влюбленных.
И, принужденно рассмеявшись, мистер Харрел сбежал от нее.
Разгневанная Сесилия удалилась к себе в комнату. Она решила твердо отказаться от поездки в Вайолет-Бэнк. На следующий день, когда дамы завтракали в компании мистера Арнота, явился мистер Харрел и спросил, готовы ли они отправиться на виллу завтра в десять часов. Миссис Харрел с братом ответили утвердительно, но Сесилия промолчала. Опекун повернулся к ней и повторил вопрос.
– Вы считаете меня настолько непостоянной, сэр? – спросила Сесилия. – Вчера я сказала вам, что не поеду, но сегодня вы ждете другого ответа?
– Вы же не собираетесь оставаться в Лондоне одна? Думаете, это приличествует юной девице? Я, как ваш опекун, обязан вам возразить.
Пораженная его повелительным тоном, Сесилия не ответила.
– Кроме того, – продолжал он, – я задумал произвести в доме, в том числе и в вашей комнате, кой-какие переделки. Рабочие ничего не смогут сделать, если мы все не съедем отсюда.
Непреклонность мистера Харрела не на шутку встревожила Сесилию, поэтому она решила применить крайнее средство и попытаться на время отъезда Харрелов найти приют в доме миссис Делвил. Если же, когда она вернется на Портман-сквер, баронет все еще будет докучать ей своим присутствием, она попросит своего друга мистера Монктона открыть ему глаза на происходящее.
Нельзя было терять ни минуты, и Сесилия поспешила на Сент-Джеймс-сквер, чтобы попытаться осуществить свой план.
Миссис Делвил была одна и еще завтракала. Пока Сесилия размышляла, как приступить к разговору, миссис Делвил сама подвела ее к этой теме, заметив:
– Очень жаль, что скоро мы лишимся вашего общества. Надеюсь, мистер Харрел не останется за городом надолго, не то я начну подумывать о том, чтобы похитить вас оттуда.
– Я могу лишь мечтать о подобной чести, – ответила Сесилия, обрадованная таким вступлением.
