— Очень маленький, — ответила Керри. — Я участвовала лишь в любительских спектаклях.
Своим ответом Керри хотела как-нибудь поддержать интерес, который ей удалось пробудить в директоре.
— И вы никогда не обучались драматическому искусству? — продолжал тот, напуская на себя важный вид с целью произвести должное впечатление как на Керри, так и на своих приятелей.
— Нет, сэр!
— Гм! В таком случае я, право, не знаю, — ответил он, лениво откидываясь назад вместе с креслом и не смущаясь тем, что Керри продолжает стоять. — А почему вам так хочется попасть на сцену?
Керри растерялась от дерзости этого человека. Все же она улыбнулась в ответ на его наглую, но не лишенную приветливости усмешку и ответила:
— Должна же я как-то существовать?
— Ах, вот что! — отозвался тот, заинтересованный красивой просительницей, и тут же подумал о возможности завязать многообещающее знакомство. — Конечно, это вполне уважительная причина, но Чикаго, видите ли, не место для начинающих. Вам нужно ехать в Нью-Йорк, там больше возможностей. Здесь нечего и надеяться на то, что вам дадут ход.
Керри улыбнулась в знак благодарности за то, что он снизошел до разговора с нею. Директор, заметивший улыбку, истолковал ее несколько иначе. Он решил, что ему представляется удобный случай для маленького флирта.
— Присядьте, пожалуйста, — сказал он, придвигая стул поближе к своему креслу и еле заметно понижая голос, чтобы другие присутствующие не могли расслышать его.
Двое у окна перемигнулись.
— Ну, я ухожу, Барни! — сказал один из них, обращаясь к директору. — Увидимся после обеда.
— Ладно, — отозвался директор.
Актер, оставшийся в кабинете, взял газету и сделал вид, будто читает ее.
— И вы уже решили, какие роли хотели бы играть? — вкрадчиво спросил директор.
— Нет, — созналась Керри, — но я согласилась бы для начала на что угодно.
— Понимаю! — произнес директор. — Вы живете здесь, в городе?
— Да, сэр.
Директор улыбнулся любезнейшей улыбкой.
— А вы не пытались поступить в статистки? — с конфиденциальным видом спросил он.
Керри начинала ощущать неприятную слащавость в манерах этого человека.
— Нет, — ответила она.
— С этого начинает большинство актрис, — продолжал директор. — Прекрасный способ приобрести сценический опыт.
Произнося эти слова, он ласково и убеждающе глядел на Керри.
— Я этого не знала, — сказала она.
— Попасть в статистки тоже трудно, — продолжал директор. — Но иногда может помочь случай. — Потом, как будто что-то вспомнив, он вытащил часы и взглянул на них. — У меня в два часа деловое свидание, — сказал он, — а потому мне нужно идти, чтобы успеть позавтракать. Может быть, вы составите мне компанию? Закусим и поговорим о деле.
— Ах, нет! — воскликнула Керри, которой стало сразу ясно поведение этого человека. — Мне самой нужно кое-кого повидать.
— Очень жаль! — сказал директор, поняв, что действовал чересчур поспешно и что теперь Керри, по всей вероятности, уйдет. — Заходите в другой раз. Возможно, я услышу о чем-нибудь подходящем для вас.
— Благодарю вас, — с дрожью в голосе отозвалась Керри и поспешно вышла.
— Хорошенькая девчонка! — заметил молодой человек, не уловивший всех подробностей разыгравшейся на его глазах сцены.
— Мм-м, ничего! — согласился директор, огорченный тем, что, видимо, игра проиграна. — Но, должен вам сказать, актрисы из нее никогда не выйдет. Разве что статистка, не больше!
Это маленькое приключение убило в Керри всякую охоту идти в Чикагскую оперу. Но в конце концов она все же решилась на это. Там директор оказался человеком более степенным и напрямик заявил, что никаких вакансий у него нет, и явно считал ее поиски глупой затеей.
— Чикаго не место для начинающих, — заявил он. — Начинать нужно в Нью-Йорке.
Однако Керри не сдавалась и побывала еще в театре Мак-Викера. Но там она никого не застала.
В этом театре шла пьеса «Старое пепелище», но режиссера, к которому направили Керри, ей так и не удалось разыскать.
Эти небольшие странствия отняли у Керри почти весь день, и было уже четыре часа, когда, почувствовав усталость, она направилась домой. Она отлично понимала, что необходимо продолжать поиски и наводить справки где только можно, но слишком уж много разочарований принесли с собою ее хлопоты. Керри села в конку и через три четверти часа была уже на Огден-сквер, однако решила доехать до почтамта на Западной стороне, где она обычно получала письма от Герствуда. Там оказалось для нее письмо, отправленное в субботу. Керри быстро вскрыла его и прочла, обуреваемая противоречивыми чувствами. В письме было столько тепла, столько сожаления и сетований на то, что Керри не пришла на свидание, а потом так долго молчала, что ей невольно стало жаль Герствуда. Он любил ее — это ясно! Вся беда в том, что он осмелился полюбить ее, будучи женатым.
Подумав, что такое письмо как-никак заслуживает ответа, она решила написать ему и сообщить, что ей все известно и что она преисполнена справедливого негодования. Она объявит ему, что отныне между ними все кончено.
Дома Керри тотчас же занялась письмом. Оно отняло у нее немало времени: задача была не из легких.
