И тут меня осенило. Пока Зед занят предстоящим звонком в Нью-Йорк, а компьютер свободен, поищу-ка я какие-нибудь вакансии, которые имеются для зоолога за рубежом. Ведь если я не приму предложение Зеда, то очень может статься, что в связи с весьма неопределенной ситуацией в самом Киннаирде мне уже в ближайшем будущем потребуется новая работа.
«Гугл» тут же услужливо высветил для меня с десяток вполне приличных вакансий, которые я стала просматривать более подробно.
«Доцент по иммунологии животных и проблемам экологии окружающей среды, Южная Джорджия, США».
«Помощник зоолога для работы в природных условиях, специализация – тюлени и морские птицы, Антарктика».
«Работник по охране животных в заповеднике диких животных в Малави».
Я быстро набросала коротенькое письмецо, присовокупив к нему и свое резюме, набрала нужный электронный адрес, нажала кнопку «Отправить» и лишь потом сообразила, что в резюме фигурирует мой прежний адрес в Швейцарии. Надо было поменять на адрес Киннаирда, но, зная скрупулезность Ма в том, что касается наших дел, не приходится сомневаться в том, что любое полученное в Атлантисе сообщение она немедленно переправит мне сюда, в Шотландию.
На следующее утро я проснулась в гораздо более благостном расположении духа. Как-никак, а хотя бы одна приемлемая альтернатива на будущее у меня уже имеется. Покормив кошек, я на какое-то время задержалась на обратном пути, вслушиваясь в звуки, которыми обычно полнилось ущелье в этот ранний час. Но вокруг царила мертвая тишина, не нарушаемая даже легким порывом ветра. По собственному опыту, приобретенному уже в Шотландии, я знала, что такая нагоняющая мистический страх тишина – это самый верный предвестник скорой снежной бури. По всей видимости, кошки были согласны с моим предчувствием, потому что никто из них не вылез из вольера, чтобы поздороваться со мной. По пути в Киннаирд-лодж, куда мне нужно было заглянуть, чтобы забрать еду для Чилли, я все размышляла над тем, что скажу Зеду за обедом, которого я тоже ожидала с некоторым страхом. Точнее, в какие именно слова я облеку свое «нет».
– Вообразить себя в Нью-Йорке? Никогда! – сказала я себе. – Ты же мгновенно возненавидишь все на свете, Тигги, как только тебя упакуют в какой-нибудь небоскреб из стекла и бетона и вознесут под самое небо. Наверняка по своим размерам Манхэттен не больше имения Киннаирд, но там же яблоку негде упасть от этих высоток, торчащих из земли буквально на каждом метре.
– Нет, Тигги, и еще раз нет! – твердо приказала я себе. – Что бы там ни было, и как бы он ни соблазнял тебя, ты должна сказать ему «нет». Потому что это не… Потому что так будет
– Вам опять нездоровится, Чилли? Кого-нибудь позвать на помощь? – спросила я у старика, когда, зайдя в хижину, снова обнаружила его лежащим в постели.
– Мне не хуже, чем было вчера и чем будет завтра. – Чилли открыл глаза, когда я подошла к кровати. – Это ты уходишь, не я.
– Если честно, Чилли, то иногда вы несете такую чушь! – невольно возмутилась я столь безапелляционным заявлением старика.
– Скажешь Ангелине, что это я направил тебя домой, как и обещал когда-то.
Он снова закрыл глаза. Я подошла ближе и взяла его за руку.
– Я никуда не ухожу, Чилли, – промолвила я ласково.
– Ты возвращаешься домой. А потом… – он слегка вздохнул, – уйду и я.
Несколько минут я тщетно пыталась выведать у Чилли, что он имел в виду, но он либо притворился спящим, либо действительно уже успел задремать. Я поцеловала его в лоб, он никак не отреагировал на мой поцелуй. Пришлось мне оставить принесенный для него обед рядом с газовой конфоркой, чтобы он разогрел его себе попозже, а самой ретироваться восвояси, бросив на прощание негромкое «до свидания».
– Добрый день, Берил, – поздоровалась я с экономкой часом позже, заходя на кухню.
– Вы пришли слишком рано, Тигги. Зед сообщил мне, что ждет вас к часу дня.
– И пусть себе ждет! А мне опять нужен компьютер, если он, конечно, свободен.
