– Лусия, ты еще слишком молода, чтобы предаваться такому мрачному унынию, – мягко пожурил ее Менике. – Так ты поедешь на эти гастроли?
– У меня нет иного выбора. Если я задержусь на Баррио-Чино еще на какое-то время, то просто умру от тоски, – воскликнула она экзальтированно и тотчас же закурила очередную сигарету. – Знаешь, что меня особенно напрягает?
– Что?
– Помнишь такого танцовщика по имени Висенте Эскудеро? Так вот, он в свое время рекомендовал меня прославленному импресарио Солу Юроку. Тому самому, который работал и с Аргентинитой.
– Так почему же ты не поехала к нему?
– Отец сказал, что цыгане никогда не смогут пересечь океан. Что цыгане вообще не лезут в воду. Словом, он отказал. Поверишь ли, он отверг предложение самого Юрока! – Лусия со всего размаха громко стукнула кулаком по столу с такой силой, что даже задребезжали кубики льда в стаканах с водой. – Я после этого целый месяц с ним не разговаривала.
Менике, уже успевший оценить темперамент своей собеседницы, решил, что она ни капельки не преувеличивает.
– Ты сказала мне, что тебе уже двадцать один год. В принципе, ты уже совершеннолетняя и сама можешь распоряжаться своей судьбой. Хотя насчет Нью-Йорка, я думаю, твой отец был прав.
– Прав в том, что из-за каких-то глупых цыганских суеверий побоялся пересечь океан?
– Нет, в том, что полагает, что ты должна совершенствовать свой талант здесь, у себя на родине. На Баррио-Чино выступают лучшие в мире исполнители фламенко. Наблюдай за ними, учись, моя дорогая Лусия. Твой талант только расцветет, если рядом с тобой будут хорошие педагоги, которые могут многому тебя научить.
– Мне не нужны никакие учителя! Каждый вечер я импровизирую! И перестань разговаривать со мной покровительственным тоном, как мой отец. Ты ведь почти мой ровесник!
Им подали еду. Менике молча наблюдал за тем, как Лусия с жадностью умяла свои сардины, чтобы поскорее закурить очередную сигарету. Он понимал, что его замечания не по душе девушке. Да, думал он, у девчушки огромный потенциал… Со временем из нее может получиться настоящая дива… И одновременно что-то притягивало его в этом хрупком создании, волновало, как мужчину. Короче, он хотел ее, и все тут!
– Приезжай в Мадрид, если сможешь вырваться. Там и публики больше… И я там живу…
Он с улыбкой протянул свою руку к ней. Она удивленно замерла, вдруг почувствовав какой-то внутренний страх.
Вот его пальцы коснулись ее руки и слегка сжали ее, и Менике тут же ощутил, как легкая дрожь пронзила все тело Лусии, но она быстро взяла себя в руки.
– Я… Где я там буду танцевать, в Мадриде? – спросила она у него, решив сконцентрировать все свое внимание на разговоре.
– В Мадриде много больших театров, они ставят спектакли в сопровождении оркестра. Набирают исполнителей для каждого нового представления. Я замолвлю за тебя словечко нужным людям. Но пока же, моя дорогая Лусия, я хочу, чтобы ты усвоила одну очень важную вещь. Наша главная цель – это не богатство и не слава. Главное для нас – это само искусство.
– Хорошо, постараюсь запомнить. Но можно сказать, что я и сейчас тружусь только ради искусства…
Лусия грустно вздохнула. Нежное касание руки Менике словно пролило бальзам на ее душу. Она попыталась изобразить виноватую улыбку.
– Плохая из меня компания,
– Я все понимаю, Лусия. Ты похожа на меня, когда я беру в руки свою гитару. Ты тоже вкладываешь всю себя без остатка в свое выступление. Согласен, пока в твоей карьере наблюдается явный простой. И ты, и твой талант заслуживаете того, чтобы тебя узнал весь мир. Клянусь, я сделаю все от себя зависящее, чтобы помочь тебе. А пока прошу лишь об одном. Запасись терпением и доверься мне. Ладно?
– Ладно, – проронила Лусия, а Менике бережно поднес ее руку к своим губам и поцеловал ее.
Весь следующий месяц Лусия и другие члены их маленького коллектива тряслись в фургоне, колеся по провинциям Испании; они проехались вдоль побережья, заглядывая во все небольшие деревушки вокруг такого большого города, как Валенсия. Потом подались в Мурсию с ее главной достопримечательностью – величественным готическим собором, взметнувшимся высоко в небо. И двинулись дальше, на юг, туда, где на горизонте показались горы Сьерра-Невада, и откуда было совсем уж близко до ее родного дома.
Каждый вечер Лусия танцевала перед восторженной, но немногочисленной публикой. Потом они все вместе возвращались к себе, усаживались у костра, пили бренди или вино и слушали таинственные истории Чилли о других мирах. Иногда ночами, лежа в своем фургоне без сна, Лусия с отчаянием думала о том, что только обещания Менике помочь и поддержать ее дают ей силы жить дальше.
