Остаток ее фразы накрыл новый взрыв, который, судя по всему, раздался прямо у них над головами.
–
Пожалуй, из всех воспоминаний о Лусии, которые сохранились в его памяти, наиболее живо Менике помнил те часы, которые они все вместе провели в подвале театра «Колизей», спасаясь от обстрелов в самом начале гражданской войны, которая охватила всю Испанию.
Лусия заставила всех перепуганных до смерти артистов подняться с пола, мужчинам приказала играть на гитарах, а женщинам – танцевать. Пока националисты штурмовали армейский гарнизон, расположенный поблизости от театра, дюжина цыган всеми силами старалась заглушить шум от рвущихся снарядов, демонстрируя свое древнее искусство перед одним-единственным зрителем – уборщицей с метлой в руке.
В четыре утра наконец все стихло, и в городе наступила внезапная тишина. Члены труппы, утомившись от всех пережитых страхов, которые они, впрочем, исправно глушили спиртным, добытым Хозе в баре, и изрядно наплясавшись, тоже уморились и, попадав на пол, крепко уснули.
Первым проснулся Менике, чувствуя, как кружится у него голова – слишком много бренди выпито за минувшую ночь. Потребовалось какое-то время, прежде чем он сумел сориентироваться в кромешной тьме, царящей вокруг. Но вот он полностью пришел в себя, нащупал на полу свечки, которые вчера сложил себе под голову, прикрыв сверху пиджаком. Зажег одну свечу и увидел, что все еще крепко спят. Голова Лусии покоилась у него на плече. Он осторожно переложил ее голову на свой пиджак и, взяв в руки свечу, стал искать в потемках ступеньки, ведущие к дверям на выход. Ему потребовалось все мужество, чтобы распахнуть эту дверь, но он хорошо понимал, что если не сделает этого, то все они тут обречены быть похороненными заживо, под теми горами обломков, в которые, вполне возможно, превратилось здание театра.
К счастью, дверь отворилась без особых усилий. Менике поднялся в коридор и пошел в направлении гримерных. О ночных баталиях напоминали лишь куски штукатурки, отвалившиеся с потолков. Менике мысленно вознес благодарственную молитву и пошел дальше в сторону служебного входа в театр. Тихонько отворил дверь и выглянул на улицу.
В воздухе все еще витала густая пыль, не успевшая осесть на землю после многочисленных взрывов. Непривычная тишина обычно бурлящего города, каким был Мадрид в любое время дня и ночи, резала слух. Менике глянул на здание, расположенное на противоположной стороне улицы. Все стены его были изрешечены пулями и гранатами, окна разбиты вдребезги. Вот оно, начало конца его любимой Испании, подумал он с грустью.
Потом снова вернулся в подвал, слегка пошатываясь от избытка впечатлений, глянул на мирно спящих товарищей.
– Пить хочу, – промолвила Лусия, не открывая глаз, когда он принялся осторожно будить ее. – Где мы?
– С нами все в порядке, дорогая. Мы живы, и это – главное. Пойду поднимусь в бар. Может, отыщу там немного воды.
– Не бросай меня! – Лусия прильнула к нему всем телом, больно вонзившись длинными ногтями в кожу.
– Тогда идем вместе. Поможешь мне.
Они вскарабкались по ступенькам в театр, освещая себе путь свечами, нашли пустой зрительный зал, а оттуда выбрались к бару.
Менике стал складывать бутылки с водой в коробки, а Лусия в это время догружала коробки шоколадками и шоколадными конфетами.
– Подумать только! И все это задаром! – воскликнула она, не скрывая радости и отправляя в рот очередную конфету, и это вопреки всем тем мрачным обстоятельствам, в которых они оказались.
– По-моему, ты сейчас зарабатываешь достаточно денег, чтобы купить себе горы шоколада. Или я не прав?
– Прав! Но это же совсем другое! – недовольно пожала она плечами в ответ.
В подвале уже проснулись и остальные члены труппы. Все строили догадки, на каком свете они встречают наступившее утро и что будет с Испанией.
– Нужно немедленно отправляться в Лиссабон, – безапелляционно заявила Лусия. – Вот только как туда добраться?
– Еще проблематичнее другое: как нам
– А как мне попасть к себе в квартиру, чтобы забрать деньги, которые я спрятал под одной из половиц? – с тяжким стоном спросил Хозе, обращаясь ко всем присутствующим.
В конце концов решили следующее: Менике и Хозе попытаются выйти на улицу и добраться до своих квартир, чтобы забрать оттуда самое необходимое. Все же члены труппы будут ждать их здесь, в относительной безопасности.
– Я пойду с тобой, – объявила Лусия отцу. – Я не могу приехать в Лиссабон без своего гардероба.
– У нас не найдется места для твоего гардероба, – резонно возразил ей Менике. – Нет, ты останешься здесь и будешь вести себя как положено. Уходим только мы с Хозе. Все ясно?
– Ясно, – хором откликнулись собравшиеся.
Кое-как Менике и Хозе выбрались на улицу. Глазам Хозе предстало все то, что Менике увидел еще рано утром.
