– Ну, еще бумаги мы им сможем как-то выправить, – подал голос Рикардо. – Но главная трудность – это сама Гранада. Воюя между собой, республиканцы и чернорубашечники сотнями убивают мирных граждан. Им ничего не стоит схватить человека прямо на улице, поставить его к стенке и расстрелять тут же, на глазах у детей. Городская тюрьма переполнена, и там никто не чувствует себя в безопасности, сеньор.
– Но откуда у вас такие подробности о том, что сейчас происходит в Гранаде? – Менике бросил на него внимательный взгляд.
– Один наш родственник вырвался из этого ада и приехал к нам на ферму всего лишь неделю тому назад.
– Но как ему удалось бежать, если граница закрыта на замок?
– Он спрятался в каком-то грузовике, перевозившем товар, и пересек границу на машине возле Фаро.
– Так, значит, какая-то дорога все же имеется, – не преминул заметить Менике.
– Всегда имеется какая-то дорога, сеньор, – откликнулся Рикардо. – Вопрос в другом. Заранее прошу прощения за грубую прямоту. Предположим, мы сумеем добраться до Гранады, но где гарантия, что мы сумеем отыскать там сеньору Альбейсин и ее семью? Да и живы ли они вообще? Вы же прекрасно понимаете, что цыгане, а именно они обитают в Сакромонте, подвергаются еще большим притеснениям, чем обычные испанцы.
– Я всю это понимаю, сеньор. Отлично понимаю! Но скажу, что цыгане уже давно привыкли к такому обращению с собой. Лусия уверена, что ее мать жива, а интуиция еще никогда не подводила ее. Может, вы пока займетесь наведением справок, какие именно бумаги потребуются семье Альбейсин для того, чтобы пересечь границу, а заодно и подумаете над тем, возьметесь ли вы помочь нам. – Менике достал из кармана увесистый мешочек с эскудо, который Лусия выкрала накануне из тайника своего отца. – Надеюсь услышать от вас положительный ответ, надеюсь, что вы сможете организовать такую поездку в Испанию. – Менике положил на деньги свою визитку. – Отправьте мне телеграмму с ответом вот по этому адресу.
– Постараемся, сеньор, сделать все от нас зависящее, – сказал Бернардо, глянув на внушительную сумму денег, оставленную Менике. Потом он переглянулся с сестрой и кузеном. – Ждите нашего ответа.
Через три дня Менике получил телеграмму следующего содержания:
МЫ ЕДЕМ ТОЧКА ПОСТАРАЙТЕСЬ НАВЕСТИТЬ НАС ДО НАШЕГО ОТЪЕЗДА ТОЧКА БЕРНАРДО ТОЧКА
Лусия держалась из всех сил, ничем не выдавая своих душевных мук ни перед остальными членами труппы, ни тем более перед зрителями. И лишь ночами, оставаясь наедине с Менике, она, свернувшись калачиком в его объятиях, припадала к его груди, словно маленький ребенок, который нуждается в защите. Летели дни, а от Бернардо по-прежнему не было никаких известий.
– Когда же все это прояснится? С каждым днем мои надежды тают, и я уже готова к самому худшему, – вопрошала она с отчаянием в голосе.
– Разве ты забыла, дорогая, – говорил ей в ответ Менике, осторожно брал ее за подбородок и разворачивал лицом к себе. – В трудной жизни, которую все мы ведем на этой земле, наше единственное утешение и упование – это надежда.
– Да, я это знаю. Я все понимаю. И я должна верить. По крайней мере,
Менике ласково гладил ее волосы, и она засыпала в его объятиях. А он лежал без сна и размышлял о том, что еще никогда ранее не видел Лусию такой беззащитной. Пожалуй, и в этом тоже можно было усмотреть какую-то особую Божью милость: ведь впервые за все время их отношений у них появилась общая тайна, которую они не могли доверить никому из посторонних, и это еще больше сближало их. Сейчас, когда она лежала вот так в его руках, такая хрупкая и ранимая, он особенно остро ощущал эту близость, понимая, что в эти минуты Лусия всецело принадлежит ему и только ему. И за это он тоже был благодарен небесам.
Минуло шесть недель после отъезда Бернардо. И вот в один ненастный осенний день 1936 года в дверь их номера постучал портье.
– Сеньор, к вам посетители… Ждут внизу. Управляющий предложил провести их прямо к вам. – Портье нерешительно замялся на пороге, вид у него был несколько смущенный.
– Конечно, проводите их сюда, – ответил Менике, вручая портье чаевые за хлопоты. – Мы ждем их.
Он закрыл дверь и пошел будить Лусию, которая еще крепко спала, несмотря на третий час дня. Минувшей ночью на концерте публика заставила их бисировать четырежды, а потому домой они вернулись только в пятом часу утра.
– Дорогая, к нам посетители.
Лусия мгновенно проснулась и уставилась на Менике, пытаясь определить все остальное по выражению его лица.
– Это они?
– Пока не знаю. Портье не сообщил их имен, но…
–
Лусия торопливо натянула на себя брюки и блузку. Вошла в гостиную, и в эту же минуту в дверь постучали.
– Сама откроешь? Или это сделать мне? – спросил у нее Менике.
– Ты… нет, я сама… да! – кивнула она в ответ, от нетерпения сжала свои маленькие ручки в кулачки и поспешила к дверям.
