Сестра луны полностью

Менике увидел, как, уже стоя у самых дверей, она перекрестилась и сделала глубокий вдох, а потом распахнула дверь. И в следующую секунду с ее уст сорвался радостный крик. Лусия впустила в комнату исхудавшую женщину, скорее похожую на скелет, и молодого человека с гитарой в руке. После чего плотно прикрыла за ними дверь.

– Моя мамочка здесь! Она здесь! И мой братик Пепе тоже!

– Добро пожаловать! – Менике поднялся со своего места и подошел к гостям. – Сеньора Альбейсин, не хотите выпить чего-нибудь освежающего?

Менике видел, что Мария едва стоит на ногах. Мальчик выглядел немного бодрее. Он лишь стеснительно улыбнулся, глянув на Менике.

– Мы сейчас закатим тут пир горой! Мама говорит, что вот уже много месяцев она практически ничего не ела. – Лусия подвела мать к креслу и осторожно усадила ее. – Что бы ты хотела заказать, мамочка? – Лусия опустилась перед матерью на колени и взяла ее высохшие руки, похожие на крохотные птичьи лапки, в свои ладони.

Менике видел, что женщина находится в полуобморочном состоянии. Она нервозно окинула взглядом роскошную комнату.

– Все равно что, – проговорила она хрипловатым голосом, предварительно откашлявшись. – Все пойдет, Лусия. Может, хлеба? И воды.

– Я велю им принести сюда все, что у них есть в меню! – безапелляционно объявила Лусия.

– Ничего не надо, только немного хлеба.

Лусия вызвала к себе коридорного и стала диктовать ему список всего, что она желает получить на обед. А Менике тем временем рассматривал исподтишка ее мать и мальчика, судя по всему, младшего брата Лусии. Вне всяких сомнений, мальчонка был сыном Хозе, ибо являл собой точную копию своего отца. Он бережно прижимал к груди гитару, словно какую-то драгоценность, словно это его единственное сокровище, все, что у него осталось. А ведь, наверное, так оно и было.

Усевшись в кресло, Мария тотчас же закрыла глаза, словно хотела отгородиться от всех тех ужасов, на которые эти глаза насмотрелись за последние месяцы.

– Ну вот! Еду я заказала, – объявила Лусия, возвращаясь в комнату. Подошла к креслу и увидела, что мать крепко спит. – Пепе, дорога была ужасной, да?

– Нет, – ответил мальчик. – Я ведь никогда раньше не катался на машине. Это было даже здорово.

– А какие-нибудь непредвиденные трудности были по пути сюда? – поинтересовался у него Менике.

– Нас остановили только один раз, но наш шофер Бернардо дал полицейским много песет, и они нас пропустили. – Пепе улыбнулся. – Но у них было ружье, и они даже готовы были открыть огонь.

– Бернардо или полиция?

– По-моему, и те, и другие, – обронил мальчик. Его огромные глаза казались особенно большими на худеньком личике.

– Пепе, – Лусия подошла к брату и опустилась перед ним на колени, стараясь говорить шепотом, чтобы не разбудить мать, – а где Эдуардо и Карлос? Почему они не приехали вместе с вами?

– Я даже не знаю, где теперь мои братья. Несколько недель тому назад Карлос пошел в город в свой мебельный магазин, и с тех пор мы его не видели. Тогда Эдуардо отправился на его поиски и тоже пропал. – Пепе обреченно повел плечами.

– А как же их жены? Дети? Почему они не поехали с вами?

– Никто из них не двинулся бы со своего места, не зная, что случилось с их мужьями и с отцами их детей, – услышали они голос Марии.

Лусия повернулась и увидела, что мать уже снова открыла глаза.

– Я пыталась их убедить, – добавила она, – но они отказались наотрез.

– Может, они смогут потом последовать за вами, уже после того как отыщутся Эдуардо и Карлос.

– Если только они отыщутся когда-нибудь. – Мария тяжко вздохнула. – В Гранаде бесследно исчезли сотни людей, Лусия. Пропадают и испанцы, и цыгане. – Мария прижала к сердцу дрожащую руку. – Этот город забрал у меня троих моих сыновей… – Голос у Марии сорвался, словно у нее уже не было ни сил, ни смелости для того, чтобы озвучить свою мысль до конца. – Рамон тоже пропал. Пошел к себе в апельсиновый сад и не вернулся…

– Dios mio! – сокрушенно прошептал Менике и перекрестился. Услышать из первых уст о той трагедии, которая разворачивалась сейчас в Испании, увидеть людей, переживших все эти ужасы, это все равно что самому побывать на родине. Никакого сравнения с теми газетными статьями, которые он постоянно читал. Лусия, та уже плакала в открытую, не пряча своих слез.

– Мамочка! – Она подошла к матери и обвила руками ее худенькие плечики. – Но, слава богу, хоть вы с Пепе спаслись и теперь вместе с нами.

– А мама ведь вначале не хотела никуда ехать, – подал голос Пепе. – Но тогда я сказал, что не оставлю ее там одну, и она согласилась… ради меня.

– Не хочу иметь на своей совести еще один грех, – вздохнула Мария. – Век бы себе не простила, что не сумела спасти от смерти и Пепе. Ведь он наверняка бы умер от голода в Сакромонте. Там не было еды… вообще ничего не было, Лусия.

– Зато здесь, мама, полно еды. Скоро сама увидишь. Еды будет много, и вы сможете наесться вдоволь.

– Gracias, Лусия. Но можно ли мне вначале прилечь где-нибудь?

– Ложись на мою кровать. Пойдем, я помогу тебе.