Не знаю, как долго я пролежала на земле, всецело растворяясь в этом потоке звуков и ритмов. Нет, мне было совсем не страшно. Напротив! Чем больше звуков я слышала, тем больше видела и ощущала: тихое журчание реки, протекавшей внизу, она словно омывала меня своей живительной водой. Мне даже показалось, что я разглядела красочное оперение рыб, плещущихся в ее чистых водах. Я открыла глаза: дерево надо мной вдруг каким-то таинственным образом преобразилось в старика, крючковатые руки-ветви которого медленно колыхались под порывами легкого ветерка; его длинные седые волосы и борода, сотканные из тонких нитей паутины, которую сплели тысячи и тысячи невидимых паучков, рассыпались по всему телу – могучему стволу, поросшему мхом. Старик обхватил руками более мелкие ветки, те, что пониже, а со стороны кажется, что так человек-дерево защищает своих детей.
А еще звезды… Я никогда не видела такое обилие звезд и не знала, что они могут быть такими яркими… Когда я стала вглядываться в небо, оно вдруг стало плавно колыхаться и смещаться из стороны в сторону. И тут до меня дошло, что небесный свод состоит из миллиардов крошечных духов, и каждый из этих духов обладает своей энергией. Самым настоящим потрясением для меня стало открытие, что, оказывается, небеса заселены гораздо плотнее, чем земля…
А потом я увидела звезду, вначале мне даже показалось, что она падает, но, приглядевшись, я увидела, что она не падает, а просто зависла над кронами деревьев. Но уже через каких-то пару секунд она вдруг резко
И в ту же самую секунду я перенеслась в хижину Чилли, увидела его лежащим на постели. Скорее всего, там уже лежало его тело, из которого утекла жизнь, оставив после себя лишь кожу да кости, ошметки сброшенной плоти, похожей на кучу старого тряпья, забытого кем-то в промерзшей насквозь хижине. Я сразу же догадалась, что именно означает это видение.
– Наш кузен Чилли… – услышала я голос Ангелины. Вздрогнула от неожиданности, села и посмотрела ей в глаза.
– Он умер, Ангелина.
– Да, только что перенесся в Верхний мир.
Слеза покатилась по моей щеке. Ангелина наклонилась ко мне и осторожно смахнула ее рукой.
– Нет-нет-нет! Не надо плакать, Эризо. – Она показала на небо. – Чилли счастлив. Ты же и сама чувствуешь это. Вот здесь. – Она приложила руку к моему сердцу, а потом крепко обняла меня за плечи и привлекла к себе.
– Я видела, как его душа, его… энергия устремилась вверх, – промолвила я, все еще под впечатлением от того, что увидела и прочувствовала, заглянув в совершенно иной мир.
– А мы шлем ему свою любовь. Помолимся за его душу прямо сейчас.
Вслед за Ангелиной я тоже опустила голову. «Как удивительно, – подумала я, – что испанские цыгане являются такими ревностными католиками, сохранив при этом все свои духовные верования». Наверное, это стало возможным потому, что, по сути своей, религия никоим образом не противоречит духовным практикам цыган, а лишь дополняет и обогащает их. И там и тут в основе лежит вера в высшие силы, в то, что во вселенной существует более могущественная сила, чем мы, обычные смертные. А люди уже интерпретируют эту силу, опираясь на собственную культуру и на исторические традиции. Цыгане живут среди природы, а потому духи, которых они обожествляют, тоже являются частью природы. Индусы, те, к примеру, обожествляют коров и слонов, а в христианстве символом поклонения стало божество, принявшее человеческий облик…
Ангелина сделал мне знак. Я поднялась с земли, чувствуя себя так, будто меня только что омыли живой водой: все чувства обострились, все вокруг воспринималось так, словно я видела окружающий мир впервые. Ангелина взяла меня за руку и уверенно повела в темноте, петляя между деревьями. Наконец мы увидели тусклые огоньки в окнах деревенских домов, раскинувшихся по склону горы. Я все еще пребывала в состоянии эйфории, только что пережив момент полного слияния с вселенной, почувствовав себя частью этого огромного мироздания, в котором все мы обитаем. И тут я вспомнила слова Па Солта.
Уже стоя возле голубой двери, ведущей в ее пещеру, Ангелина снова измерила мой пульс.
– Все лучше и лучше. Сейчас я дам тебе выпить своего отвара, и скоро тебе будет совсем хорошо.
Пришлось выпить противный на вкус отвар под бдительным оком Ангелины. Когда я допила снадобье, она ласково прошлась рукой по моей щеке.
– Ты – моя родная кровь. И я счастлива.
