Устраиваясь в отеле, Лусия не стала настаивать на роскошном номере люкс: во-первых, ей не хотелось лишний раз привлекать внимание к своей персоне, а во-вторых, транжирить деньги, которые она с большим трудом выцарапала у Хозе перед отъездом в Европу, тоже не стоило. Вначале отец предложил им такую сумму, что Лусия взвилась от негодования и пригрозила Хозе, что навсегда отстранит его от управления финансами. Тогда он пошел на уступки, хоть и весьма неохотно, и учетверил предлагаемую сумму, но все равно Лусии пришлось прибегнуть к элементарному воровству, и в день отплытия, перед тем как покинуть квартиру и отправиться в порт, она украла из тайника отца точно такую же сумму денег. К тому же она продала два своих роскошных манто и несколько бриллиантовых безделушек, которые ей в свое время подарил один богатый аргентинский поклонник.
– Меня тошнит от одной только мысли, что мне пришлось воровать то, что по праву принадлежит мне, и торговать своими вещами, – кипела Лусия от негодования, пока они с матерью обустраивались в своей каюте. – Неужели отец не понимает, что эти деньги нужны на содержание его жены, дочери и будущего внука или внучки? Безмозглый чурбан!
Марии оставалось лишь гадать, сумеет ли Лусия когда-нибудь простить нанесенную отцом обиду. Уж слишком она была болезненной, эта рана. Впрочем, чем дальше они отплывали от берегов Америки в сторону родного дома, тем реже Мария вспоминала все, что так или иначе было связано с ее мужем. Какая разница, что будет потом, думала она. Главное – сейчас она свободна, и радостное ощущение этой свободы увеличивалось с каждым днем по мере приближения к Испании.
– Что бы там ни решила Лусия в будущем, одно я знаю точно, – обратилась она вслух к дельфинам, весело плещущимся за бортом парохода в водах Атлантического океана. – Я никогда и ни за что больше не вернусь к нему.
Несмотря на то что Мария прекрасно понимала, что их всех ждет на родном берегу, сам вояж на сей раз доставлял ей огромное удовольствие. Почти все пассажиры на судне тоже были испанцами, возвращающимися на родину, а потому на борту царила праздничная атмосфера в предвкушении долгожданной встречи с домом.
В своих новых нарядах, с такой же прической на голове, как и у большинства других пассажирок, Мария ничем не выделялась на их фоне. Она осмелела настолько, что даже вступала в разговоры с другими дамами за ужином, когда они вместе сидели за красиво сервированными круглыми столами. Но если Мария стала потихоньку выползать из своей раковины, в которой она обычно пребывала, то Лусия, наоборот, все больше и больше замыкалась в себе. Большую часть времени она проводила в каюте, спала или курила, категорически отказывалась появляться за общим ужином, ссылаясь на постоянные приступы морской болезни, на самом деле из-за страха, что ее узнают. Мало-помалу ее врожденный оптимизм и всегдашняя жизнерадостность уступили место унынию, граничащему с отчаянием.
Даже вступив на испанскую землю, она не воспряла духом, как на то очень надеялась Мария. По-прежнему бесцельно валялась в постели и курила сигарету за сигаретой, а мать в это время хлопотала в их номере, состоящие из двух комнат, распаковывая багаж и раскладывая вещи по местам.
– Ну вот! Я уже успела проголодаться, – объявила Мария. – Составь мне компанию. Пошли, спустимся в ресторан, и ты впервые после стольких лет снова отведаешь испанских сардин.
– Я не голодна, мама, – наотрез отказалась Лусия.
Однако Мария все же заказала им еду в номер. Заставить дочь проглотить хотя бы кусочек съестного с каждым днем превращалось для нее во все более непосильную задачу. Мария жила в постоянной тревоге за здоровье дочери и ее будущего ребенка.
На следующее утро Мария спустилась в гостиничный холл и отыскала там консьержа.
– Сеньор, мы с дочерью недавно прибыли из Нью-Йорка и хотели бы снять на время небольшой дом где-нибудь в окрестностях Гранады. Может, вы посоветуете мне компанию, которая занимается подобными услугами?
– Не уверен, сеньора, в том, что такие фирмы вообще сейчас тут есть. За минувшие десять лет народ в основном бежал из Гранады. А потому желающих арендовать себе жилье в наших краях практически не было.
– Но ведь тогда наверняка многие дома просто пустуют, – настойчиво продолжила гнуть свою линию Мария. Ее даже охватило нечто, похожее на эйфорию: ведь впервые за столько лет она смело и свободно разговаривает с незнакомым человеком.
–
– Только я и моя дочь. Мы обе вдовы, недавно приехали из Нью-Йорка, – бодро солгала Мария. – У нас есть доллары, чтобы за все заплатить.
– Примите мои соболезнования, сеньора. Сегодня многие находятся в таком же положении, как и вы. Мне надо хорошенько подумать, может, я и сумею чем-то помочь вам.
