– Ты шутишь, Лусия! Алехандро – женатый человек, и у него пятеро детей. Просто он рад возможности заработать немного денег для себя и своей сестры. Он сказал мне, что апельсинами мы можем лакомиться сколько нашей душе угодно. Столько, сколько сможем съесть, пока не наступит сбор урожая. Правда, здорово? У нас будет своя апельсиновая роща! А сейчас, – Мария закончила пересчитывать долларовые купюры, сложила их в одну пачку и спрятала деньги в сумочку, – спущусь вниз, отдам деньги Алехандро, пока он не передумал. Он сказал, что у него есть друг-кассир, который пообещал ему хороший обменный курс. Здесь доллары, оказывается, на вес золота! – Мария одарила дочь лучезарной улыбкой и удалилась из комнаты.
А Лусия была только рада тому, что мать ушла. Хотя она и корила себя мысленно за собственный эгоизм и дурной нрав, но приподнятое настроение Марии лишь еще более усугубляло самое плачевное расположение духа, в котором Лусия пребывала все последние недели.
– Что со мной происходит? – прошептала она, разглядывая большого паука, притаившегося в самом углу потолка. – К чему я пришла в итоге? Вскоре я вообще исчезну, как и этот паук, который сплел свою паутину… Останется одна шелуха.
Лусия сильно зажмурила глаза, из-за закрытых век покатились крупные слезы. Ей было невыразимо жалко саму себя.
Лусия порывисто уселась на постели. Она уже сотни раз проделывала это упражнение с тех пор, как уехал Менике. Рука ее непроизвольно потянулась к телефону, стоявшему рядом с кроватью. Лусия уже была почти готова взяться за трубку.
– Да, да, да! – вырвалось из ее груди.
Лусия схватила трубку. Вот сейчас она продиктует нужный номер телефонистке на коммутаторе и через несколько минут услышит его голос на другом конце провода, и с этим бесконечно длящимся кошмаром будет покончено раз и навсегда.
Лусия тут же швырнула трубку обратно на рычаг.
– Никогда! – прошипела она вполголоса. – Никогда я не поползу к нему на коленях, чтобы умолять его снова вернуться ко мне. Мы ему больше не нужны. Иначе он бы нас не бросил.
Лусия снова откинулась на подушки, явно утомившись от той карусели мыслей, которые вихрем кружили в ее голове.
– Он даже вас украл у меня, уходя, – промолвила Лусия, глянув на свои крохотные ножки. Но теперь это были просто никчемные конечности, ни на что не годные. И ведь еще совсем недавно эти ножки возносили ее к небесам блаженства, а сейчас они повисли, словно две крохотные дохлые сардинки. – Я даже танцевать больше не хочу! Он забрал у меня все. Все! А взамен оставил вот это. – Она глянула на свой живот.
Нагнулась, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки, открыла и достала оттуда полупустую пачку таблеток. И тут же проглотила одну из них, запив стаканом воды. Американский доктор, у которого она побывала на приеме перед тем, как покинуть Нью-Йорк, прописал ей это снадобье, когда она пожаловалась ему, что не спит по ночам.
И уже спустя каких-то десять минут ее сознание отключилось и она погрузилась в благословенную дрему.
– Лусия, тебе нужно встать! – умоляющим тоном обратилась Мария к дочери. – Ты лежишь здесь взаперти уже больше двух недель! Взгляни на себя: кожа да кости. Такая же худоба, каким был когда-то наш старый мул. И выглядишь так, словно уже переселилась на небеса к нашим предкам! Ты этого добиваешься? Хочешь умереть?
