Продекламировав все это с выражением и большим чувством, Аврелия протянула Клементине руку, ту самую, которая только что ее наказывала, и Клементина ее поцеловала... Люцилия Воланж села за рояль и принялась напевать, импровизируя:
Аврелия тихонько к ней подошла, наклонилась, запустила ей руку под одежду, задрала до пояса юбку, раздвинула ей ноги и, рассматривая самые сокровенные прелести, не обнаружила на выступающих, роскошных багровых губах сладострастия нежной наивной Воланж никакой Венеры,
Люцилия раздвинула ноги еще шире и спросила, смеясь: «Ну, кто я?» и выдернула платье из рук Аврелии.
— Ты ангел! — воскликнула в восхищении Аврелия. — Диана! Открытая тайна природы! — и поцеловала ее в губы.
Люцилия засмеялась, отодвинула Аврелию и запела, и заиграла:
Мы все смеялись, Аврелия подвела меня к Люцилии и раздела.
— А что ты думаешь об этом женском амуре? -шаловливо спросила она Люцилию и вложила мой член в ее нежные руки, кивком попросив Клементину оставить нас.
Люцилия покраснела и принялась так возбуждающе ласкать мой член, что он прорвался и пролил бальзам ей на линии жизни.
— На, та petite; que vous êtes belle![191] Настоящий Кеней, Аврелия, маленький балагур!..
— Пускай он тебя откроет... Попробуй! Твоему жениху еще останется...
— Venez, mon enfant![192] — воскликнула Люцилия, подняла юбки и исподнее и легла, раздвинув ноги, на кушетку Я, опьяненный видом прелестей, подобных которым я еще никогда не видел, сорвал с себя платье и бросился на нее будто Геркулес...
... Неудержимо проник я внутрь, боль причинял я семнадцатилетней Воланж[193]; кровь, алая кровь текла на алтарь любви; но...
Вскоре я утомился и в измождении упал рядом с могучей воительницей на кушетку...
Аврелия сняла юбки, подоткнула за корсет исподнее; и не успел я упасть в забытьи, как она бросилась к Люцилии, и обе принялись так яростно пальцами играть друг с другом, что их бедра колебались, словно пальмы в Мемфисе, словно волны океана, когда Борей[194] бросает их друг на друга...
—
