— Не трогай, — сказал Волков. — Это мой кот. Я его узнал: у него ласт покалечен касаткой.
— Ишь собственник: «мой». Все теперь наше, все теперь, Волк, общее. Понял-нет? А ну сдвинься.
Волков не шевельнулся. Аркаха сплюнул, оперся на дубину. Осунувшийся и постаревший, кажется, только за один этот день, он не мигая глядел в лицо Волкова своими дымными глазами, глядел, будто что-то хотел понять, но, так ничего и не поняв, выдавил из себя:
— Ладно. Дарю котишку.
Зверобой пошел прочь, а Волков наклонился и подтолкнул Тупорылого в спину. Застонав, кот шевельнулся и пополз к океану. Небольшая волна подкатилась, Тупорылый кинулся в нее, поплыл, потом вынырнул и заорал: соленая вода разъедала раны. Крича, кот плыл вдоль берега в сторону бухты Урильей и вскоре скрылся из глаз.
Ушел Волков с Большого лежбища лишь на другой день. У Альки тут было еще много разных дел: стирка, починка, к тому же каждый вечер в большой комнате одного из домов «крутили» кино, и девочка решила несколько дней побыть у зверобоев. «Не вздумай только идти в бухту Урилью одна», — предупредил ее Волков. Девочка поклялась, что одна в бухту Урилью не пойдет ни в коем случае.
Он поднялся в утренних сумерках и вышел из дому. Тут же хлопнула дверь, и по ступенькам сбежала Лена, которая будто поджидала его. Долго шли молча. День зарождался прохладный; сырой ветер стлался по склонам гор и гнал в сторону океана рваные клочья тумана.
— Ах, да что же это я?.. — сказала замедляя шаги, Лена и, порывшись в кармане куртки, достала сложенный вчетверо листок. — Тебе радиограмма. Радист ее принял ночью, ты уже спал, а я была в радиорубке. Держи.
«Волк зпт поздравляю двтч вторичный разбор дела закончился нашу пользу тчк Можешь возвращаться зпт получать диплом зпт слухам тебя назначают капитаном „Полярной звезды“ приветом…» — прочитал Волков и, стиснув кулак, зажал листок. Ну вот, все и решилось… Остановившись, он повернулся спиной к ветру и раскурил трубку.
— Пойдем в заветрие, — сказала Лена. — Посидим. Я тоже хочу покурить.
— Пойдем, — сказал Волков, поправив тяжелый рюкзак, в котором лежали продукты. — Куришь?
— Валера, неужели это ты? Прошло столько лет, и вдруг…
— Постарел? Возмужал. А я? Страшная, наверно, да?
— Ты стала еще лучше.
Они сели под скалой на камни, и Лена закурила сигарету. Сощурив глаза от дыма, она сбоку разглядывала Волкова и то хмурилась, то улыбалась. Волков молчал. Глупо как все. Казалось: встретятся и будут говорить-говорить… Ну да, он обещал даже рассказать ей о чем-то… Очень о многом, но о чем именно?
— Вспоминал хоть когда? — Она почему-то засмеялась, потом вздохнула.
— Вспоминал, — ответил Волков. — Вчера вечером я тебя искал, а ты куда-то запропала с Борисом.
— Видишь ли, у нас вчера с Борисом был очень длинный и сложный разговор, — начала Лена вялым, тусклым голосом, причем она оглядывалась, будто что-то искала, а говорила просто так, между делом. Ага, увидела что-то. Брови ее вздрогнули, она наклонилась и сорвала белый цветок. Понюхала, зажмурилась, вздохнула. — Так о чем это я?.. Ах да, так вот, мы решили, что никакой свадьбы не будет. Понимаешь, мы с ним хорошие друзья, и Борька добрый, славный, но… Понюхай, как хорошо пахнет.
— Такими парнями, как Борька, не бросаются, — сказал Волков, поднимаясь.
— Это мое дело, — сказала она. Ветер набросил ей пряди волос на лицо, но она не поправила их и глядела на него, словно из-за ширмы. — Может, думаешь: из-за тебя? Успокойся. Правда, сложности возникли кое-какие… Ну-ка убери руки.
— Что за сложности? — спросил Волков, все же положив руки ей на плечи.
— Видишь ли, эту зиму мы собирались с Борисом провести на острове, хотелось понаблюдать за каланами. А для этого… Ну и ветер, так и сечет лицо… Для этого нужно перебираться из бухты в бухту и наблюдать, наблюдать. Так вот: в вельботе есть одно свободное место. Мне нужен моторист.
— А сколько в шлюпке всего мест?
— В вельботе?.. Два. Правда, непросто все это: зимой тут такие штормы и туманы… снег, лед. Ночевки в палатке: брр!
— Ленка, я ведь капитан океанского судна, а не моторист вельбота, — сказал Волков и притянул ее к себе. — Да, да, каюта из красного дерева, оранжевые огни далеких тропических портов… Ну и ветер… Все глаза исстебал, — пробормотала Лена, внимательно, очень серьезно поглядела в его лицо, закинула руки ему на шею и потянулась к нему…
Добрался до своих «владений» Волков благополучно, не заходя в дом, осмотрел лежбище и убедился, что все тут в порядке. И Папаша Груум жив-здоров, и все его семейство, и секач Рыжий, и другие звери тоже. Спасеныш заметно подрос, ну просто на глазах вытянулся парнишка! И Тупорылого Волков увидел: забравшись на свою скалу, кот лежал как убитый, и вначале Волков подумал, что тот мертв, но Тупорылый шевельнулся и застонал. Болели, видно, раны. А у «пенсионеров» один зверь погиб. Пришел его смертный час. Волков подошел ближе и увидел: подохшего котика пожирали тысячи мелких рачков, которых так много среди сырых камней лайды. «Санитары» побережья спешили очистить лежбище от падали.
