— Ну вот и порядок, — сказал Волков, — готово. Итак, я пишу о том, что ты, Аркадий… кстати, я так и не знаю твоего отчества. Владимирович, — с готовностью сообщил Аркаха. — Пиши.
— …Владимирович Короедов, зверобой Командорского зверосовхоза, убил в браконьерских целях самку калана, что является нарушением закона о запрете отстрела этих животных. Акт составлен в присутствии… Минутку, как я понял, каланку застрелил ты, Аркаха?
— Ты правильно сообразил: я. Понимаешь, дело к отъезду. А в Петропавловске один мужчина живет, и он, понимаешь, всякие шкурки покупает. И нерповые, и каланьи, и всякие прочие. Хорошие деньги, Волк, платит… Понял-нет?
— …Ну вот, в присутствии свидетеля Барсукова Петра…
— Федоровича, — подсказал Барсуков и спросил: — Ты что это, Волк, всерьез? Давай-ка мы все же побеседуем. Тот дядя ха-арошие деньги отваливает…
— Федоровича. Вот и все. Теперь, как известно, вам обоим требуется подписать акт.
— Давай его, родимого, — сказал Аркаха, протягивая руку. — Ух, какая была бы у меня коллекция, ежели бы я все эти акты собирал! Дай-ка ручку… — Аркаха подписал акт, пододвинул бумагу Барсукову. Тот, удивленно поглядев на приятеля, покрутил пальцем у виска, но Аркаха, ухмыляясь, кивнул, и Петька, пожав плечами, тоже поставил свою подпись. Короед перечитал, шевеля потрескавшимися губами, хмыкнул и, свернув, положил бумагу к себе в карман. Сказал, щуря глаза от дыма: — Ну вот что, Волк, поигрались, и будя. Надо сегодня решить: либо мир, либо война.
— Опомнитесь, мужики. Время изменилось, не сегодня, так завтра, но вам все равно придется подчиниться закону!
— Он чокнутый, — сказал Петька. — Короед, наливай, спеклось все внутрях.
— Закон! Ха! — выкрикнул Аркаха, наливая в стакан. Выпив полный, он налил товарищу, а сам, не закусив, пододвинулся к Волкову. — За-акон! Да мне тьфу на него. Нерпы! Да их год назад колошматили кому не лень на корм норкам. И рубили прямо со шкурами. И вдруг — нельзя! Мол, шкурка у нее ценная, ее за границей всякие там гады толстопузые очень даже покупают. И па-авезли наших нерпочек в Европу! А что же мы с тобой, Барсук, что?
— Вот именно: что? — выкрикнул и Петька. Толстое лицо его от выпитого спирта стало красным. — Уж и нельзя нам теперь две-три шкуренки в Питере толкнуть, а?
— Вот именно, понял-нет? А я-то, кретин, в щель каменную лез. А каменюки так и сыпались! — Прикрыв глаза мятыми веками, Аркаха погрозил Волкову черным, как обугленный корень, пальцем. — Не-ет, Волк, не ты тут хозяин, а мы! Понял-нет?
— Дай сюда акт, — сказал Волков, поднимаясь.
— Ух! Ну и упрямый же ты, Волк, — тихо, угрожающе произнес Аркаха и, вытирая лоснящиеся губы, тоже поднялся. — Мы ж тебя вдвоем… Ну ничего. Я терпеливый, давай договоримся: мы возьмем десяток нерп и Седого с пацаном…
— Проваливайте!
Шумно, с присвистом выдохнув, Аркаха бросил в сторону Волкова тяжелый бугристый кулак, но тот успел уклониться. Перехватив его руку, он, резко повернувшись, старым добрым приемом, который знают даже начинающие борцы — «бросок через бедро», кинул парня на гальку. В то же мгновение он почувствовал, как твердые руки Петьки оплели его шею. Шагнув назад и чуть присев, нагибаясь вперед и хватая Барсукова за волосы, Волков попытался перекинуть его через себя, но под ногу попался камень, и нога подвернулась. Застонав, Волков все ж швырнул Петьку и увидел, как тот грузно, врастяжку упал на спину. В следующее мгновение что-то тяжелое обрушилось на голову. В глазах зароились красные искры… Вдруг все стихло. Волков потерял сознание.
Сколько прошло времени? Перекликались птицы, где-то совсем рядом гремела вода и разговаривали люди. О-оо-о… затылок. Чем же это его так этот подлец шарахнул? Разговаривают… О чем это они?
— Пускай тут и лежит, дохлый законник. — А я на на это несогласный! Ну, чуток поссорились, то да се… только и всего. Развяжи его, Короед!
— Закупорься. А ну похиляли отсюда. Понял-нет?
Волков открыл глаза. Он лежал на спине, руки были связаны, ноги тоже. Рядом валялась ободранная-тушка к-аланки, скалила острые зубы. Накатная волна подломилась, упала на лайду. Волков повернул голову: вода катилась по гальке, песку… Вот она подбежала к ногам, и на сапогах остались подвижные, лопающиеся хлопья пены. Повернув голову в другую сторону, Волков увидел, что Короед запихивал в рюкзак шкуру, а Барсуков топтался на углях.
— Развяжите, — окликнул их Волков.
— Говори: да или нет?
— Развяжи!
— Прощай… — сказал Аркаха. — Я все сказал. Придвинувшись к уху Короеда, Барсуков что-то быстро, убеждая его, зашептал, но тот, оттолкнув парня, показал ему кулак и, взвалив на спину рюкзак, пошел прочь. Барсуков, взяв карабин оглянувшись, заторопился следом. Через несколько минут их фигуры скрылись за камнями.
