Аарванд протянул мне руку. От меня не укрылась обреченность в выражении его лица, однако я продолжала цепляться за свое оправдание. Я желала для него большего, чем только этот долг перед своим народом. Кто, если не он, имел право быть счастливым? Он должен жить дальше, завести детей и забыть меня. Сможет ли он использовать для этого Вуаль забвения? Можно ли ею стереть одно-единственное воспоминание? У нас с самого начала не было шанса, и однажды он тоже это поймет.
Я посмотрела на свои руки, прежде чем соединить наши пальцы. Какое-то неправильное ощущение. Как будто наша кожа больше не подходила друг другу. Я стала выше и теперь доставала ему до кончика носа. Платье, которое теперь было на мне надето, неприятно облегало мои формы. Первые пару шагов я пошатывалась, но Аарванд держал так крепко и надежно, что я не споткнулась и не упала.
– Пойдем вниз. Ты заберешь камень, и мы сразу же вернемся. Никто нас не остановит. Все будет хорошо.
Мы рука об руку шли по коридорам. Попадающиеся по дороге слуги приветствовали нас с глубоким почтением. Лестница, ведущая к спригган, и на этот раз оказалась открытой.
– Судя по всему, Моргана абсолютно уверена, что туда никто не пойдет.
– Она может на это рассчитывать, – сказал Аарванд, – потому что там всего лишь стена.
– Что? Ты не видишь лестницу?
Он покачал головой:
– Нет. Для меня там сплошной камень. Твой колдовской глаз позволяет тебе различить там проход. – Он пристально разглядывал мой лоб. – Ты вообще не замечаешь, что он открылся?
Помотав головой, я прислушалась к себе и почувствовала легкое покалывание.
– Со мной это случалось только один раз.
– Ты его совсем не ощущаешь, потому что это естественная часть тебя. Но то, что ты раскрываешь секреты Морганы, вероятно, означает, что вас связывает гораздо больше, чем мы считали раньше.
У меня по спине пробежал холодок. Объяснение могло быть любым. Колдовские семейства на протяжении столетий заключали между собой браки.
– Обсудим это позже. – Я сделала шаг вниз по лестнице и протянула к нему руку. – Идешь? – Я четко его видела.
Он пошарил рукой в воздухе.
– Вианна, – настойчиво позвал Аарванд. – Я не могу пройти за тобой. Возвращайся.
Я снова поднялась на две ступени наверх. На его лице появилось облегчение, стоило мне пройти сквозь стену.
– С подобной магией я еще никогда не сталкивался. Ты права.
– Значит, я должна идти одна.
Он замотал головой со встревоженным лицом.
– Нет. Ни в коем случае. Я обещал тебя защищать.
– Ты и так это делаешь. Нам нужен камень, и ведь в прошлый раз я выбралась живой.
– Еле-еле, если я правильно понял твой рассказ.
– Я выгляжу как она, уже забыл? – Я попыталась улыбнуться, но не получилось.
– А что, если ты не сможешь обмануть спригган? Что, если ты ошибаешься в своем предположении? Если то, что бы ты там ни собиралась ей предложить, – это не то, чего она хочет? Это была безумная идея. – Он схватил меня за руку и потащил прочь. – Придумаем что-нибудь другое.
Я встала на носочки и быстро его поцеловала, хотя под личиной Морганы это ощущалось не так, как должно.
– От этого слишком многое зависит. В этом времени и в нашем. Дай мне попробовать. Я справлюсь. – Я отняла у него свою руку, и он действительно ее отпустил. – Верь мне.
Аарванду с огромным трудом удавалось скрывать страх в глазах.
– Я здесь.
– Знаю. – Я прошла сквозь стену, больше не оглядываясь на него, потому что боялась потерять решимость. –
– Моргана, – проворковала она. – Обычно ты не балуешь меня своими визитами так часто, как в эти дни. Чем обязана такой чести? – Как и тогда, теперь она втянула в себя воздух, запрокинула голову и с наслаждением закрыла глаза. Проверяла мой запах. – От тебя пахнет Мерлином и князем тьмы. Они опять пришли, чтобы предъявить права на то, что им не предназначено?
– Да, но мы обе знаем, кому предназначен Камень судьбы, – негромко проговорила я. – И сейчас он мне нужен.
– Значит, ты наконец-то разгадала мою загадку? – Спригган засмеялась, а я на миг растерялась. Мне она не загадывала загадок. – Время пришло? – В ее голосе прозвучало любопытство. – Так много людей до тебя это утверждали. Но я несу свою ношу, пока не придет та самая.