Теперь все это уже не играло роли. Я должна что-то предпринять. Я не могла оставить Аарванда у Регулюса, этого просто не будет. Только… какие у меня варианты?
– Урбен передал книгу Камилле, – заговорил вдруг Эш. – Это случилось где-то в семнадцатом веке, правильно? Незадолго до его казни.
– Его сожгли в 1634 году, – подтвердила Маэль.
– Ты берешь гримуар с собой в пятый век и встречаешь там своего отца, который тоже находится в замке. Но он пришел из года твоего рождения, практически перед ним. Эме рассказывала, что перед своим последним исчезновением он полностью изменился. Он видел книгу, Вианна? Он видел пророчество?
– Не знаю. – Я вынула гримуар из сумки на поясе, сама удивилась, что он остался невредимым, и увеличила книгу. Лишь кровь просочилась через ткань и заляпала обложку. – Когда я вернулась от спригган, он ждал меня и держал в руках книгу. Сказал, чтобы я лучше за ней следила.
– Отсюда только один вывод, разве нет? – Эш провел обеими руками по волосам.
Мое лицо выражало собой знак вопроса, как и у других.
– Просвети же нас, о мудрый глава Конгрегации, – раздраженно произнесла Маэль.
– Ваш отец прочел предсказание. А после этого, вероятно, увидел, как за вами гнался Мерлин, и повел себя единственным возможным образом. Возвратился назад в свое время. Скорее всего, тогда он еще не знал, что именно собирался сделать. Поэтому дождался твоего рождения, а затем похитил гримуар. Может, хотел передать его Мерлину пораньше в прошлом. А может, хотел спрятать его, чтобы вы никогда не узнали о пророчестве. Так или иначе, богини не могли рисковать. Они заперли его в той комнате в Гламоргане и потом позаботились о том, чтобы ты тоже нашла книгу.
– Он мог прочесть пророчество только после того, как оно открылось нам, – рассуждала Маэль. – Эш прав. Оно проявилось нам только в шато, раньше он никак не нашел бы его в гримуаре.
– Он был действительно ужасно расстроен, – подтвердила Эме, стоявшая в дверях кухни. Никто из нас не заметил, как она вошла. Глаза у нее покраснели, но она больше не плакала.
– Чего богини добивались всем этим? Им стало скучно? – разозлилась Маэль. – Мы для них игрушки?
– Нет, это не так. У них была одна цель: выковать заново судьбу миров, – робко вставила Нэа. Внезапно она показалась мне гораздо моложе, чем обычно. – Так же гласит пророчество, да? Я подслушала Аарванда и Калеба, когда они это обсуждали. Каждый ребенок на Керисе знает легенду о Камне судьбы.
Она только что потеряла обоих братьев. Я опять надела на шею цепочку, поднялась, села рядом с Нэа и притянула ее к себе. Она устало положила голову мне на плечо.
Эйден пристально взглянул мне в глаза:
– Тогда мы тоже должны так поступить. Мы обязаны использовать камень.
Он прав. Аарванд ждет именно этого, но я не могла. Не после всего, что произошло за последние дни. Не после того, как наконец призналась себе, что любила его. Если существовал хотя бы малейший шанс, что его можно спасти, я его не упущу. Мысль о том, что он проведет годы в тюрьме у Регулюса, была невыносимой. Для дракона вряд ли можно изобрести кару хуже. Вероятно, я погибну при попытке его освободить, однако это все равно лучше, чем спрятаться в своем мире и обречь его на такую судьбу.
– Ты бы тоже им воспользовался, если бы Эзра сидел в тюрьме в Мораде? Или Маэль?
Он не ответил, но в его упрямом взгляде каждый из нас увидел ответ.
– Вианна, – начала Маэль, а я задалась вопросом, не ранило ли ее его молчание. – Мы больше ничего не можем сделать для Аарванда. – Словно извиняясь, она посмотрела на Нэа.
– Вы можете остаться с нами, – необыкновенно мягко предложил Эйден. – Здесь вы в безопасности.
Тирза, которая сидела, уставившись на сад, хмыкнула:
– Да вы же сами в это не верите. Если останемся тут, то люди рано или поздно откроют на нас охоту, как поступят с каждым демоном, который задержится в вашем мире, после того как Источник окончательно будет закрыт. Как ты собираешься защитить нас, наших детей и детей наших детей? Этот мир небезопасен для таких, как мы. Никогда таким не был.
– Но так у вас появится хоть какой-то шанс, – ответила я. – Мы будем вас защищать. – Они обязаны остаться здесь. Это наш долг перед Аарвандом и Калебом.
Нэа вскочила так резко, что ее стул опрокинулся назад. В глазах у нее полыхал огонь келпи.
– Так ты все-таки бросишь его? Позволишь, чтобы Регулюс пытал его и убил? Это ты хочешь сказать?
Нет, хотела я совсем не этого, но своими планами не стану делиться ни с кем.
– Прежде чем вы используете ключ-камень, мы вернемся к себе на родину. К своим семьям.
Эйден покачал головой:
– Мы не можем этого допустить.
Тарон положил руку на рукоять своего меча, и Тирза встала рядом с ним.
– И как ты собрался нам помешать? – поинтересовалась она у Эйдена. – Мы давали клятву верности дому Коралиса, а теперь, когда Калеб не сможет занять место Аарванда, Нэа – новая княжна. Если она говорит, что возвращается, то мы идем с ней. – Ее синие волосы пылали, как и татуировки на руках, так разозлило ее вмешательство Эйдена. – Думаешь, мы бросим свой народ на произвол судьбы?
