В Костроме Павел помог найти дом на Ямской, где проживала таинственная племяшка, сказал на прощанье: «Смотри, брат, не влюбись в Верочку, а то голову потеряешь!» — и удалился. Видимо с этим домом и с этим именем у него связаны не очень радостные воспоминания, может, племяшка отшила бедолагу, а он до сих пор страдает, декламируя из Асадова: «А девушка была так близко, как жизнь и молодость она». Не без трепета нажал я на кнопку звонка на двери, врезанной в высокий забор. Дверь сама собой открылась, и я вошел в яблоневый сад, в глубине которого белел кирпичный одноэтажный дом. Мне навстречу вышел седоватый мужчина лет сорока пяти и сразу открыл объятья:
— А мы вас ждем, Арсений! Аннушка, сестрица моя позвонила и предупредила, чтобы я гостя дорогого встретил как положено.
— Вот оно что! А я-то думаю-гадаю, что такое, почему незнакомца так уважительно встречают-привечают.
— Так ведь Аня сказала, вы сегодня причастились? А такой гость в дом — Бог в дом.
За столом нам с Юрой прислуживала Верочка. Я не сразу решился рассмотреть её, да и девушка не задерживалась, поставит чашку с огурцами — и нырьк в кухню. Наконец, я решился и попросил Юру позвать дочь, чтобы выполнить поручение Анны Ильиничны.
— Вот, милая барышня, гостинец вам от тетушки. — Протянул я подбежавшей девушке колечко в коробке. — Теперь я понимаю, почему она подарила вам кольцо с этим камнем, — сказал я, слегка оторопев, — у вас глаза такого же синего цвета.
Тут мы смутились втроем и замолчали, только Вера надевала колечко, отводила руку и любовалась обновкой. Наконец, я пришел в себя и сказал отцу:
— Да, Юрий Ильич, предупреждали меня насчет красоты вашей дочери, но чтобы вот так… Она же само совершенство!
— Как пятый элемент? — прозвенел голосок девушки. — Там героиню, которую играет Мила Йовович, все так называют: само совершенство! Хи-хи! Ой, большое-пребольшое вам спасибо, Арсений! Колечко очень красивое.
— Ну ладно, егоза, успокойся и посиди с нами, — сказал Юрий.
— Что, не просто такую дочку воспитывать, да еще без матери? — спросил я.
— Да нет, вообще-то она у меня скромница, послушная, из дому не выгонишь. Это она при вас… Видно понравились вы ей. Вообще-то это редко случается. Вера по глазам сходу определяет, каков человек и что у него на уме.
Как-то очень просто и непринужденно я оказался в этом доме желанным гостем. Хотел на недельку-другую задержаться, а вышло надолго. В первый же вечер, когда мы втроем преодолели первое смущение, я вкратце рассказал свою историю, Варя долго пронзительно посмотрела на меня и вдруг сказала:
— Арсений, у вас тут будет очень важная встреча. Придется вам подождать. Так что устаивайтесь поудобней и надолго.
— Вот так она всегда, — вздохнул отец, — скажет что-нибудь, а потом всё исполняется.
Вот так, мой мальчик, я познакомился и остался жить с этими замечательными людьми. Юрий устроил меня к себе на работу на деревообрабатывающий завод, я работал кладовщиком, отпускал пиломатериалы, имел достаточно времени, чтобы читать, молиться и ходить в храм. Верочка попривыкла ко мне и совершенно открылась, как близкому родственнику. Мне нравилось быть с ней рядом, чем-то она напоминала мне Машу: такая же чистая, искренняя, светлая. Юра всё время зовет меня в начальники, но я ему объясняю, что наруководился на всю оставшуюся жизнь.
Знал ли я о чудотворной Феодоровской иконе Пресвятой Богородицы? Конечно, мой мальчик. Но, понимаешь, словно тот участок сердца, в котором жила эта икона, онемел, был заблокирован свыше… Прошло много месяцев, пока настал срок, и я прильнул к святому образу, вмиг почувствовал, как он дорог, какая светлая сила от него исходит невидимым, но мощным сиянием. Верочка рассказала, что этот образ — молельная икона князя Александра Невского. Так вот кто меня сюда привел! Впрочем, я и не сомневался.
Рано утром по дороге в Богоявленский кафедральный собор, Вера сказала: «Сегодня у тебя встреча!»
В соборе, наполненном людьми, не замечал я ни толпу вокруг, ни роскошную золоченую сень вокруг образа. Кто-то за моей спиной тихо произнес: «да это не образ, это Она Сама — Пресвятая владычица наша» — и с той секунды именно Пресвятая Богородица стояла предо мной и пронизывала меня ласковой материнской любовью.
