20 июня 1605 года Елена Отрепьева в хорошей карете под именем Марты покидала столицу московского государства. На ней было платье польской панны, и её лицо было скрыто за густой вуалью. Теперь она никогда не сможет показать его людям.
–Это проклятие! – прошептала она. – Я сама навлекла проклятие на себя и на тех, кого втянула в это безумное дело! По моей вине погибли люди. И много людей. Они погибли ради того, чтобы мой брат Юрий смог получить московскую корону. Пан Ян погиб из-за этого. Я сказала ему, что стану его женой, когда мой брат будет в Москве. Но никто не дал бы мне права распоряжаться собой. Моя жизнь стала проклятием. Моей красоты больше нет. Но и Юрию долго не сидеть на Московском троне! Проклятие настигнет и его! Его и всех, кто свяжет с ним свою судьбу!
***
Шляхтич пан Нильский не погиб, как сообщили панне Елене. Его тайно доставили в монастырскую тюрьму и бросили в подземелье. Он очнулся на куче гнилой соломы в кромешной тьме. Руки его были скованы и длинная тонкая цепь, вделанная в стену, держала его как пса на постоянной привязи.
Нильский вспомнил, как обедал в доме Афанасия Нагого. Там ему что-то подсыпали в еду или питье. Ведь Нагой говорил ему, что о нем есть строки в письме Бельского.
От него решили избавиться! Но почему тогда просто не убить его? Зачем приволокли сюда? Неужели станут пытать? Он верно служил царевичу. И это благодарность?
Но тут же Нильского посетила мысль, что Афанасий Нагой мог и принять сторону Федора Годунова. Мало ли чем кончилось сражение. Возможно, что войска Димитрия Ивановича разбиты. Тогда его могут провести через пытку, и казнить на лобном месте.
Но и этот вариант он вскоре отмел. Нет! Тогда его отправили бы в Разбойный приказ. А он, по всему видно, в монастырской тюрьме, куда заключали на вечное сидение, когда хотели дабы человек просто исчез. Так поступали и у них в Польше.
Значит, его просто заманили в ловушку! Не зря ему тогда показалось, что дьяк ему лгал, о том, что Елена в Коломне. Не было её там никогда. Им было нужно отправить его посланцем. Именно его! Но кому он мог помешать? Бучинскому? Неужели за всем стоит пан Велимир?
Нет! Он не мог быть связан с дьяком. И не знает пан Бучинский боярина Бельского. Ведь это по его приказу Нагой бросил его сюда. Но что он сделал Бельскому, которого даже не знал?
Бельский дядька царевича. И он перешел на трону самозванца. А значит, ему некто мог приказать избавиться от пана Нильского. Но кто? Это не Бучинский. Слишком мелкая он рыбешка.
Тогда сам самозванец? Может, вспомнил, что пан Ян человек коронного гетмана Речи Посполитой князя Замойского? Хотя если Димитрий занял Москву, чем ему может быть опасен коронный гетман?
А может самозванец не хотел отдавать ему сестру? Елена любит его, и её брат решил их разлучить? Это хороший способ избавиться от шляхтича. Хотя не стал бы сейчас Димитрий Иванович думать про такие мелочи. Иных забот много. Нет! От него избавился некто иной.
Неужели пан Мнишек? Или иезуиты, стоящие за его спиной? Это вполне похоже на методы Ордена Иисуса…
***
Ян не знал, в каком он монастыре, ибо больше недели с ним никто не общался. Еду приносил глухонемой служка. Он ставил на пол деревянную миску с пустой кашей и плошку. Затем забирал все это, и снова Яна окутывала тьма. Тишина давила на него.
Он вспомнил слова из книги Давида:
«Исчезли дни мои как дым. Сердце мое иссохло как трава. Всякий день поносят меня мои враги, и ем я пепел как хлеб. Душа моя насытилась бедствиями, и жизнь приблизилась к преисподней. Сравнялся с исходящими в могилу. И стал я как человек без силы, брошенный между мертвыми».
–Юродивый предсказал мне смерть, – сказал он вслух сам себе, дабы услышать собственный голос. – Но я не умер.
–А разве это не смерть? – прозвучал голос из темноты.
–Кто здесь? – спросил Нильский.
–Тебя погребли в монастырском подземелье и приковали цепью к стене. Это и есть твоя могила.
–Но я жив и могу надеяться отсюда выйти. Пока я жив, надежда есть.
–В этом подземелье, – был ответ, – сгинуло больше сотни людей за последние сто лет. Пойми, что пана Нильского больше нет.
–Но кто ты? Ты не ответил на мой вопрос.
–Здесь только ты.
–Значит ты не человек? – испугался Нильский. – Но кто? Призрак? Или сам сатана? Если ты князь тьмы, то должен знать что стало с Еленой?
–Она потеряна для тебя.
–Потеряна? Но она жива?
–Той Елены больше нет. Как нет и пана Нильского. Вспомни того юродивого, который предсказал тебе судьбу…
Больше голоса Ян не слышал. Возможно, что и не было никакого голоса. Возможно, что он говорил сам с собой…
***
Игумен Паисий сказал монастырскому келарю отцу Роману:
– Сей узник не просто так доверен нашему попечению, отец Роман.
– Это человек самозванца?
– Тише!
– Мы одне, отец настоятель.
– Но все равно он более не самозванец, а государь великий.
– Здесь моих слов никто не слышит, отец Паисий. Нам надобно лишить его памяти. Мне не в первый раз делать сие. Могу поручиться, что скоро сей лях позабудет то, кто он такой и кем был.
–А если нет?
–Кто знает про то, что сей пан у нас?
