– Так далеко мои шпионы не проникли, князь. Хотя я догадываюсь. Вельможи вашего государства хотят поссорить вашего царя с нашим королем. Догадаться не так трудно, зачем им это нужно.
– И зачем? Они признали Димитрия царем.
– Пока признали, но, очевидно, готовят ему замену.
– Государственный заговор?
– Не думаю, что заговор созрел, – поспешил успокоить посла Вишневецкий. – Они прощупывают почву.
– Возможно. Ведь дьяк Огарков человек князей Шуйских.
– Тогда мои догадки верны, князь. Шуйские могущественный клан на Москве. Но и мы – магнаты Речи Посполитой кое-что можем. Моя рука и мое слово с вами, князь.
– Рад иметь такого союзника, князь…
4
Москва. Игрища.
Сентябрь 1605 года.
Царь Димитрий Иванович любил маневры воинские. Вот и сейчас он во главе сотни крылатых гусар атаковал всадников государева стремянного полка. На царе был польский шлем с козырьком, чеканный доспех со стальными полосами, украшенными орлиными перьями. Леопардовая шкура была скреплена на плече большой золотой брошью.
Всадники разъехались в стороны и по сигналу отряды устремились друг на друга. Самозванец был впереди и первым врезался в строй конных стрельцов. Те сразу раздались, боясь задеть царя, и пропустили его. Но за Дмитрием в ряды стрельцов врезались и гусарские офицеры. И они не особенно церемонились с русскими. И иногда бой казался не «потешным», но настоящим. Мечи разбивали шлемы и срывали латы с плеч всадников. Лилась кровь, хотя убитых не было и никто с коня не пал.
За маневрами наблюдали русские бояре. Они с неудовольствием смотрели, как лупит новый царь стрельцов своей саблей. Удары он наносил плашмя и громко смеялся. За ним смеялись и поляки.
Боярин Нагой наклонился к уху Богдана Бельского.
– Ты видал рожи наших князей, Богдан Яковлевич?
– Не нравятся им забавы нашего царя.
– Ты на Шуйских смотри.
– А чего мне смотреть на них? Я мысли этих панов знаю. При Иване Васильевиче они были готовы сапоги царю целовать. Помню, как однажды царь Иван сказал им, что поставит над ними татарина и будут они перед ним на брюхе ползать. И ползали! Знаю я эту подлую породу! Это тебе не польские благородные паны.
– Но и наш государь злит их ныне напрасно.
– А ты боишься их, боярин Федор? – усмехнулся Бельский.
– Бояться не для чего. А вот опаску держать стоит. Не слишком сии забавы царя на Москве одобряют.
Царь тем временем разметал стремянных стрельцов и решил устроить пешую потеху. На этот раз он командовал спешенными немецкими рейтарами. Против них стоять было приказано стрельцам приказа Протопопова.
Димитрий Иванович призвал слуг и вошёл в шатер. Там с него сняли гусарские доспехи. Для пешего боя они не годились. Были слишком тяжелы.
– Славно поработали, пан Велимир, – сказал царь, обращаясь к Бучинскому.
– Ты был первым, государь. Мощь твоей руки решила все дело.
– И гусарская сотня себя показала. Вот таких солдат мне надобно больше. Будь у меня пять тысяч крылатых гусар – кто посмеет бросить мне вызов?
– Но все же не стоит открыто пренебрегать московитами, государь.
– А что мне московиты? Я разве мало им дал? Моего отца они боялись, как огня.
– Твой отец правил не так милостиво, как ты, государь.
– Я выбрал иной путь, пан Велимир. Я не тиран, но если они вынудят меня им стать, то пусть берегутся.
Бучинский понимал, что царь говорит сгоряча. Он выиграл схватку и чувствовал себя героем. Но это его настроение быстро пройдет. Димитрий часто менял свои речи и то грозился, а то проявлял излишнюю уступчивость и даже трусость. Мог ли кто-нибудь сказать Ивану Грозному: «Государь, ты солгал!» А ему подобное говорили бояре постоянно.
Слуги одели на царя легкий кожаный доспех, и он принял легкую шпагу вместо и сабли.
– Пора начинать потеху, пан Велимир!
– Пора, государь!
– Готовь рейтаров!
– Они уже готовы, государь!
***
Князь Дмитрий Шуйский был недоволен. Ему совсем не нравились эти царские игрища.
– Что скажешь, боярин? – спросил Шуйский у Катырева- Ростовского.
– Маневры, – сказал тот.
– Маневры? Сие не маневры, боярин.
– Во многих странах…
– Боярин! – строго прервал его Шуйский. – Сие есть надругательство над стрельцами! Отчего он всегда среди ляхов? Али они ему милее?
Катырев-Ростовский лишь пожал плечами. Он что ли садил сего царька на трон?
– А поляки лишь зубоскалят ему в угоду. Да и наши не все недовольны. Посмотри боярин на ту свору.
Боярин посмотрел в указанном направлении. Там был Бельский со своими.
– Богдашка завсегда рад угодить царю. Руки у него по локоть в крови.
Катырев-Ростовский ответил:
– Не у него одного, князь…
1
Москва.
Дом Богдана Бельского.
Сентябрь 1605 года.
В доме бывшего опричника и воспитателя царевича Богдана Бельского собрались такие же люди, как и он, близкие к опричнине царя Ивана Грозного.
Бельский принимал гостей за богатым столом и щедро разливал заморские вина.
