– Да. Был у меня Бельский. Говорил о необходимости новой опричнины.
– Никак не могу понять, государь, что сие значит?
– При моем отце Ивана Васильевиче русская земля была разделена на две части опричнину и земщину. Отец возглавил опричнину, а в земщине были его противники. Отец много казнил бояр и князей, которые противились самодержавству.
– Не думаю, что подобное нужно в твое правление.
– И я так сказал ему. Мне не нужна опричнина. Но он будет настаивать. Я его знаю. Бельский упрямый человек.
– Может быть, тебе удалить его от двора? Назначить воеводой куда-нибудь подалее.
– Нет. Бельский опасен и мстителен. Его надобно держать на виду. Но воли ему давать не следует.
– А ты зря уступил им Ксению Годунову, государь. Тебе следовало настоять на своем.
– Ты не понимаешь, пан Велимир. Никто не дал бы мне жениться на ней.
– Но пусть тогда это будет не Ксения. Но…
– Не Марина Мнишек?
– Зачем тебе эта девица? Неужели ты испытываешь к ней чувства, государь?
– Велимир, – ответил царь, – в ней есть что-то такое, чего нет в иных девицах. Она немного похожа на меня самого. Она не останавливается в своих стремлениях, а идет вперед.
– Что я слышу? Государь влюблен?
– Было время, что я был влюблен в Марину. Но не теперь. Однако мне придется жениться на ней.
– Зачем?
– Слишком трудно править московитами, пан. Слишком трудно. Я не могу верить охраняющим меня стрельцам.
– Но есть мои поляки, и есть немцы.
– Твоих поляков мало, пан Велимир.
– Но каждый стоит десяти!
– А вот подумай, пан Велимир. Есть в Москве больше десяти стрелецких полков. Есть чернь, взгляды которой тебе так не понравились во время нашей конной прогулки. Есть дворяне и казаки. Поди сосчитай их. И потому мне нужен Юрий Мнишек. А я нужен ему.
– Значит, именно панна Мнишек станет государыней?
– Да. Хоть мне много твердят о том, что сие плохое решение. Ты думаешь, что ты один, пан Велимир? Наши святые отцы православной церкви надоедают мне постоянно. Не надо им католички и всё. Избери, государь православную кроткую девицу. Но что тогда скажет Мнишек? Он отвернется. А мне он нужен.
– Он вернулся в Самбор.
– И там он снова наберет войска и приведет мне их вместе с невестой. Мне снова нужны крылатые гусары и немецкая наемная пехота. Если 10 тысяч таких солдат составят мой личный охранный гарнизон – мне нечего будет бояться.
– А если привлечь казаков? – предложил Бучинский. – Ведь они многое сделали для твоей победы, государь. Затем спровадили их из Москвы ваши бояре.
– Нет, – сразу отринул предложение царь. – С казаками не столь просто. Это вольница, а не войско. Иногда они бывают весьма полезны, но чуть что не по ним, могут повернуть сабли и против меня. При моем движении на Москву, когда воевали против Годунова, они были весьма нужны. Но ныне я на троне государства Московского. И мне нужны наёмники. На Москве навербовать их невозможно. И привести их способен лишь Юрий Мнишек. Потому я возьму его дочь в жены.
– Но согласись, государь, что Ксения весьма красива. Лакомый кусочек.
– Здесь ты прав, пан.
– Тогда почему отправил в её монастырь? Пусть бы пока была при тебе.
– Мнишек настоял. Не мог отказать. Да и мало ли девок на Москве? Они все наши, пан Велимир.
Бучинский засмеялся шутке царя…
3
Москва. Кремль.
Вопрос о свадьбе.
Октябрь 1605 года.
На другой день на заседании малого государственного совета, куда пригласили казанского митрополита Гермогена и патриарха Игнатия, обсуждали царскую свадьбу.
– Я имею обязательства перед девицей высокого рода панной Мариной Мнишек! – сказал царь. – Все вы сие знаете, бояре и святые отцы. Намерен я отправить моего секретаря пана Велимира Бучинского в Самбор к воеводе и сенатору пану Юрию Мнишеку. Повезет он подарки, приличествующие царской невесте, и станет от моего имени просить руки панны Мнишек.
Митрополит Гермоген поднялся со своего места и, опершись на посох, сказал:
– Не делай того, великий государь!
Митрополит был высок и сух словно иссохшее дерево. Его густая седая борода доходила до пояса святителя. Глаза горели огнем. Было известно, что он среди противников брака царя с полячкой, но царь приказал пригласить его. Самозванец думал, что митрополита все же убедили его советники.
– Что сказал ты, святой отец? Ты против моей женитьбы на дочери воеводы Мнишека?
– И не только я, великий государь! Многие против брака государя с неверной католичкой. Ибо известно, что поведения сия девица …
Царь прервал митрополита:
– Ты говоришь о моей невесте! Оно особа знатного рода и твои слова могут оскорбить воеводу Юрия Мнишека.
– Церковь против католички! – упрямо заявил Гермоген. – Нет для неё места на русском троне!
– Но на этом троне сижу я! – вскричал самозванец. – И я решаю, кому сидеть рядом со мной!
– Пусть так! – громко сказал Гермоген. – Пусть ты решаешь сие, великий государь! Но тебя будет сочетать узами брака церковь! А церковь против католички!
