Нарочинский отошел от Семена. Он узнал все, что ему нужно. Бучинский станет действовать быстро и сделает все так, чтобы Нильский умер под пыткой. Он будет ковать железо, пока горячо. И возможно, что уже завтра шляхтича не будет среди живых.
Пан поспешил к дому, где расположился посланец ордена Иезуитов. Шляхтич знал тайный знак и его сразу пропустили в дом.
– Кто ты такой? – строго спросил падре в черной сутане, под которой была видна кольчуга.
– Мое имя слишком ничтожно, пан.
– Но ты пришел сюда не просто так.
– Я пришел предупредить пана о намерении секретаря царевича пана Бучинского избавиться от шляхтича Нильского.
– И все? Это решение будет принимать его высочество, а не пан Бучинский.
– Вот потому я и пришел, пан. Бучинский собрался уже сегодня расправиться с Нильским в застенке. Но я знаю, что пан Нильский не подсыпал яд.
– Вот как?
– Он не мог быть на кухне и не мог подсыпать яд в питье царевича.
– Откуда у пана сии сведения? – спросил падре.
– Пан Нильский был в это время у женщины.
Иезуит засмеялся.
– За злотый любая местная баба покажет, что Нильский был у неё.
– Но та панна, которая принимала пана Нильского не любая баба. Это женщина, которой царевич поверит…
***
Двери в подвал распахнулись, и вошёл среднего роста мужчина в темном плаще. Капюшон скрывал его лицо. В его руке был факел. Двери затворились и лязгнули замки. Человек подошел к закованному шляхтичу.
– Пан Ян? Вы в порядке?
– Да.
– Рад, что пришел в нужное время.
– Кто вы такой? – спросил Нильский.
– Я хочу вам помочь, пан кавалер, – тихо произнес пришедший.
– Но кто вы?
– Мое имя вам знать не следует. Но я пришел помочь. И это наше свидание обошлось мне в пять золотых.
– Вы скажете мне, почему я здесь, пан? В чем моя вина?
– В отравлении царевича.
– Что? – не понял Нильский.
– Царевича Димитрия Ивановича хотели отравить.
– Я? Отравитель? Что за ерунда?
– Бучинский почти доказал вашу вину, пан кавалер. Есть свидетельства, что вы были на кухнях, где готовили питье для царевича. Оно было отравлено. Есть свидетели, что вы во время похода с отрядом Демецкого, высказывали сомнение в царском рождении царевича. И вы слуга пана Замойского, который всегда был против похода царевича.
– И это значит, что я отравитель? Я шляхтич и поручик гусарской хоругви!
– Но пан кавалер не отрицает того, что говорил о царевиче неуважительно?
– Да половина поляков в армии говорит это! Отчего взяли только меня?
– Видите ли, пан кавалер. Сейчас всем нужен отравитель. И вы хороший кандидат на его место. Слишком копает под вас пан Бучинский. Что у вас за вражда?
Нильский не ответил.
– Вот чего я сам не смог понять. С чего Бучинскому подставлять именно вашу голову под топор? Не думаю, что вы виновны.
– Я не виноват!
– Тогда скажите, что за вражда между вами?
– Отчего вы не откроете своего лица, пан?
– Я не желаю, чтобы вы знали кто я. Это откровенный ответ?
– Да, – ответил Ян. – Но вы хотите меня спасти?
– Именно так, пан кавалер. И хочу вас спасти еще до пытки, которой вас скоро подвергнут.
– Пытка?
– А вы как думали, пан кавалер? Они не просто так держат вас в железах! Бучинский скоро добьется разрешения отдать вас палачу. А под пытками многие начинают говорить то, чего от них хотят слышать.
– И как вы думаете меня спасти?
– Вы должны ответить на мои вопросы, пан Ян.
– Спрашивайте.
– Никто не видел вас при особе царевича долгое время.
Нильский ответил:
– Но я был послан с отрядом Демецкого к Чернигову. Это был приказ самого царевича.
– Я не о том времени говорю, пан Ян. Уже в городе, после того как сюда вошел царевич, вас не видели при его дворе.
–Но, по словам Бучинского, меня видели на кухне, где готовят еду и питье для его высочества?
–Такие показания против вас есть. Но вы не ответили, почему вас не видели при дворе Димитрия Ивановича? Пан Бучинский утверждает, что это доказательство вашей вины. Скажите мне, где вы были, пан Ян?
–Не могу, пан.
–Отчего же?
–Но я могу дать слово шляхтича, что я не отравитель.
–Этого мало, пан кавалер.
–Но я не имею иных доказательств моей невиновности.
–Скажите, где вы были?
– Я не могу этого сказать!
– Женщина? – спросил незнакомец.
Нильский снова молчал.
– Пан может хоть кивнуть в ответ?
– Но не заставляйте меня называть имя. Этого я не скажу и под пыткой.
– Но если вы провели время в постели местной молодой вдовушки, то отчего сие скрывать? Многие офицеры провели ночь в теплой постели, пан кавалер.
Нильский снова ничего не ответил…
***
Пан воевода Юрий Мнишек всегда одевался с пышностью. Он хорошо понимал, что нужно держать себя на расстоянии от «подлого» окружения принца Димитрия. А таких становилось все больше. Казаки в свитках и залатанных кунтушах, какие-то разбойники, главари шаек восставших холопов, московские перебежчики. Впрочем, последних Мнишек делил на два сорта – знать, князей да бояр, и представителей низкорождённых – сотников и десятников годуновского войска.
