– А коли он государь природный? Коли он сын Грозного?
– Враки. Сам знаешь, что враки, а снова и снова про то говоришь, Митяй.
Басманов умылся из таза, который принес слуга и обтер лицо полотенцем.
– Воевода Шереметев гонца прислал. Он с тремя полками двинулся к Кромам, которые захватили голодраные воины самозванца. Воевода Шеин с немецкими наемными полками и тремя стрелецкими приказами уже в Орле. Скоро конец самозванцу.
– Ой, ли! – усмехнулся Митяй. – За него народ стоит! А народ – сила!
– Народ? Царь указал собирать ополчение и скоро ко всем силам, что я перечислил, прибавиться еще и 20 тысяч воинства князя Мстиславского. И что тогда сделает твой народ?
В покой вбежал стрелецкий сотник Матвеев.
– Воевода! Беда!
– Что? – Басманов соскочил с лавки и отбросил кубок с вином.
– Беда! Путивль пал!
– Что?
– Путивль сдался воинству вора Гришки Отрепьева!
– Не может быть того! Там воевода Михайло Салтыков!
– Гонец сказывает, что измена была!
Митяй усмехнулся и взглядом спросил Басманова: «Чего я говорил? Вот те и народ!»
***
Бучинский с остатками своего отряда отошел к основным силам Мнишека.
Воевода встретил шляхтича неприветливо. Он сидел в седле в доспехах гусарского офицера, поверх которых была накинута леопардовая шкура. Ветер шевелил пышный красно-белый плюмаж его шлема.
Полковник Жулинский находился рядом с воеводой. Он откинул в сторону богатый красный с золотым позументом плащ и был виден его дорогой малинового бархата кафтан с полковничьим перначом29 за поясом.
– Вернулось воинство пана Бучинского, – проговорил Жулинский.
– И вернулось побитым, – высказался Мнишек.
– Это видно по виду их предводителя.
Бучинский спешился и подошел к Мнишеку.
– Пан воевода!
– Пан пришел битым? – прервал его Мнишек. – С паном только половина его людей.
– Нас отогнали от крепости.
Жулинский усмехнулся. Бучинский это заметил.
– Пану полковнику сие кажется смешным? – с вызовом спросил он.
– Пан столько много говорил о доблести, – ответил Жулинский. – И пан её показал!
– Что пан полковник желает сказать?
Воевода остановил спор:
– Панове! Мне кажется, что вы нашли не то время для спора! Вам, пан Бучинский, надо было у ворот крепости показывать доблесть! Затевать ссоры – вы мастер! Сие мне известно!
– Я сражался в первых рядах, пан воевода! И не моя вина, что русские не захотели покориться.
– У них воеводой Басманов? – спросил Мнишек Жулинского.
– Да, – ответил тот. – Петр Басманов. Хороший воин. И он это доказал.
– Крепости он не сдаст? Нет ли способа склонить его на нашу сторону?
– Кто знает? – развел руками полковник.
– Панове! Царевич! – один из ротмистров показал на отряд Димитрия, что приближался к ним.
Сам самозванец во главе отряда гусар прибыл к стану воеводы. Он уже знал о поражении Бучинского. На этот раз Димитрий был снаряжен как польский офицер панцирной хоругви крылатых гусар. К его узорному панцирю были прикреплены стальные полосы-крылья с орлиными перьями. Шлем с козырьком был без плюмажа, как у простого гусара.
Он осадил коня у группы Мнишека.
– Надо начинать штурм! Поражение конников Бучинского ничего не значит!
– Штурм не принесёт нам ничего кроме потерь, – спокойно заявил Мнишек.
– Но я не желаю отступать! Мы возьмём крепость Новгород-Северскую и накажем засевших там изменников!
– Димитрий!
– Ты не советуешь мне наступать, воевода? Тогда зачем позвал в поход?!
– Государь, – вмешался Жулинский. – Спешить не стоит.
– Но царевич московский не может отступать! Все должны видеть, что сам бог на моей стороне!
Мнишек подумал:
«Он сам начинает верить в то, что он царевич. Это не так плохо для нашего дела, но управлять им становится все сложнее. А сейчас он уперся и не откажется от своего слова. Если конечно не произойдет чуда».
И чудо произошло.
В этот момент к ним подъехал конный гонец из казаков. Он прыгнул с седла и пал на колени перед царевичем.
– Государь! Радость великая!
– Что? – спросил Димитрий.
– Путивль твой, государь!
Мнишек перекрестился и поблагодарил бога. Гонец прибыл вовремя!
– Что ты сказал? – вскричал самозванец. – Повтори!
– Путивль твой, государь! Крепость отворила ворота!
Самозванец улыбнулся. Это действительно радость. Его сестра Елена делала свою работу.
– Что скажешь, вельможный пан? – Димитрий посмотрел на Мнишека. – Одна женщина стоит полка?
– Путивль отличная крепость и там можно собирать войска! – сказал Мнишек. – Теперь нам нет нужды торчать под Новгородом-Северским!
На этот раз царевич согласился с Мнишеком…
Путивль.
Ноябрь 1604 года.
Князь Василий Мосальский товарищ воеводы Путивля Салтыкова был сражён красотой незнакомки с первого взгляда. Она была прекрасна даже в грубой одежде. Князь представил себе эту женщину в польском придворном наряде.
«Такая может блистать при дворе короля. Больше того, будь я королем Польши, не пропустил бы такой панны! Все же их порядки много приятнее наших. Можно ли сравнить вот эту женщину с моей боярыней?»
Но вслух князь произнес только:
– Панна оправдала слухи о красоте польских женщин.
