– Правда? Значит, можно? Но к великому сожалению, я терпеть не могу это имя. У меня была двоюродная бабка, которая жила в Западном Суссексе. Настоящий дракон в юбке, и тем не менее родители каждое лето отправляли нас со старшим братом к ней на все каникулы. Так вот, это чудовище звали Сесили.
– Тогда позвольте принести вам свои извинения за то, что, вольно или невольно, я вызвала в вашей памяти плохие воспоминания. Но едва ли меня можно винить за это, не так ли?
– Честное слово, Билл! – снова набросилась на него Кэтрин. – Отцепись ты наконец от бедной девочки! Оставь Сесили в покое!
Но Билл продолжал упорно разглядывать ее. И что-то в этом взгляде, плюс еще и упоминание о Западном Суссексе, заставило сложить все воедино, и тут она вспомнила.
– Подождите-подождите! Так вас зовут Билл Форсайт?
– Да. Вполне себе приличное имя для британца.
– А ваш брат – майор, верно? И он живет там, где когда-то жила ваша двоюродная бабка, в Западном Суссексе, да?
– Да, мой брат – майор, и он действительно живет в Западном Суссексе. Но как вы узнали?
– Я недавно познакомилась с ним в Англии, – ответила Сесили, крайне довольная тем, что ей наконец удалось немного сбить спесь со своего собеседника и даже изрядно его удивить.
– Неужели? Где? Когда?
– В Вудхед-Холле в Суссексе, недели три тому назад. Леди Вудхед пригласила меня к себе в гости, а ваш брат живет по соседству с ней.
– Ну и дела! Провалиться мне на этом месте, как изволил бы выразиться майор. Мой дражайший старший брат навещал меня в Кении, когда я еще только приехал сюда. Помнится, волочился за каждой юбкой, которую сумел отыскать в клубе Мутаига, и это притом что дома его ждала прелестная, очень милая жена. А вы замужем?
– Нет.
– Она так же, как и ты, Билл, не интересуется любовью, – не преминула объявить Кэтрин с другого конца стола, бросив подбадривающий взгляд на Сесили.
– Вот как? Суровое заявление, если так можно выразиться. – Билл выразительно вскинул брови. – Тем более в вашем возрасте. Лично мне для этого понадобилось значительно больше времени: только годам к тридцати восьми я наконец осознал, что любовь – это миф. Однако, – Билл поднялся из-за стола и повернулся к Бобби, – завтра нам рано вставать, а потому пора в обратный путь, я думаю.
– Конечно, конечно! – энергично закивал головой Бобби и тут же подхватился со своего места. У Сесили сложилось впечатление, что он всецело пребывает под влиянием своего друга, к которому относится с величайшим почтением. – Так вы собираетесь совершить первое в своей жизни сафари, Сесили?
– Конечно, собирается! – ответила вместо нее Кэтрин, когда они всей гурьбой направились к подъездной дороге. – Слуги могут и без нас обойтись одну ночь. Да я и сама уже целую вечность не была в буше.
– Но ты должна предупредить свою американскую подругу, что это совсем не гламурная прогулка в стиле ее крестной, – обратился к ней Билл, намеренно игнорируя присутствие Сесили, которая шла позади, тоже направляясь к пикапам. – Никаких канапе и шампанского, никаких слуг, суетящихся вокруг: только одеяло, брезентовая палатка и костер при свете звезд.
– Мы ее всему научим, Билл. Правда, Сесили? Скажи «да»!
Три пары глаз выжидательно уставились на Сесили.
– Я… Ладно! Я с удовольствием отправлюсь в буш.
– Вот и отлично! – одобрительно кивнул Билл. – Тогда встречаемся все у меня завтра ровно в семь утра. Спасибо за ужин, Кэтрин. Не так-то часто я в последнее время лакомлюсь домашней едой.
– До свидания, дорогой, – прощебетала Кэтрин, целуя Бобби, прежде чем тот уселся в свой пикап, припаркованный рядом с машиной Билла. – Увидимся завтра ни свет ни заря.
Сесили и Кэтрин помахали машинам вслед, а потом опять направились к дому.
– Надо тебя соответствующим образом экипировать к завтрашнему дню, – заметила Кэтрин. – К счастью, у Алисы полно всяких одежек для сафари, а вы же с ней практически одного размера.
– Спасибо. Сказать честно, я немного нервничаю, особенно из-за Билла. Он совершенно четко дал мне понять, что я ему пришлась не по нраву, – промолвила Сесили, входя вслед за Кэтрин в холл.
– А я вот так не думаю! Напротив! Давно я уже не видела, чтобы Билл уделял столько внимания какой-то женщине.
– Ну, если, по-твоему, такое его обращение означает «уделять внимание», то не удивительно, что он до сей поры не женат. Он ведь самый настоящий грубиян!
– Самое интересное, Сесили, что он ведь тоже в свое время рванул в Африку для того, чтобы залечивать здесь свои душевные раны. Точь-в-точь, как ты. Все это, правда, случилось давно, лет двадцать тому назад, но за все минувшие годы я ни разу не слышала даже намека на какие-то сплетни о нем. Он очень закрытый человек, привык все держать в себе. Ну, ты понимаешь, о чем я. А он ведь довольно привлекательный мужчина. Ты не находишь?
– Не вижу в нем ничего привлекательного, – сказала Сесили, как отрезала. Два бокала шампанского, которые она выпила в течение вечера, придали ей смелости и развязали язык. – Он только и делал, что оскорблял меня весь вечер.
