Вспомнила об Атлантисе, и слезы невольно навернулись на глаза. Там я всегда чувствовала себя в полной безопасности. Помню, когда училась в школе, я всегда рвалась домой, потому что Атлантис и был моим родным домом…
– А сейчас мне нужно обзавестись уже собственным домом, – пробормотала я вполголоса. Слеза сползла по щеке и упала на конверт, когда я стала подписывать адрес.
Настроение у меня упало, что не совсем хорошо, а потому я отложила свои письменные принадлежности в сторону, решив немного прогуляться по свежему воздуху. Прямо по коридору располагалась небольшая кухонька, где всегда можно было разжиться кофе, чаем и свежей сдобой. Я заварила себе имбирный чай. Сделала глоток, терпкий вкус приятно обжег горло – единственное, что я могу себе сейчас позволить, выпила чай и пошла на улицу. Стало заметно прохладнее, я уловила приятный запах больших цветов на кактусах сагуаро, которые росли в саду. Надо мной раскинулось необъятное чернильно-черное небо, усыпанное звездами. И я тут же принялась, по своему обыкновению, искать созвездие Плеяд, Семь сестер. Нашла. Звезды мерцали в глубине небосвода. И, как всегда, я насчитала только шесть звезд. Почему-то мне почти никогда не удавалось отыскать седьмую звездочку. Помнится, папа однажды рассказал мне, что в некоторых культурах существуют мифы, согласно которым Электра, то есть я, это та самая сестра Плеяд, которая потерялась. Он даже подарил мне черно-белую фотографию, запечатлевшую сцену из какого-то балета под названием «Электра, или Потерявшаяся сестра Плеяд», который давным-давно шел на сцене в Лондоне. Я подошла к скамейке и уселась посреди великолепия окружающего меня Сада безмятежности, вдыхая пряный запах трав и лекарственных растений вперемешку с яркими ароматными цветами, наполняющими воздух своими благовониями. На заднем плане мелодично журчал небольшой фонтанчик, успокаивая и настраивая на лирический лад. Я закрыла глаза и подумала, что всегда считала себя «потерянной сестрой» среди нас, шести. Тем более что папе так и не удалось отыскать нам седьмую сестру.
– Добрый вечер. Кто там есть? – послышался мужской голос со скамейки на противоположной стороне от фонтана.
Я открыла глаза, немного поморгала, пока они приспособились к темноте. Оказывается, это Майлз, сидит, курит сигарету.
– Привет. Помешала? – крикнула я в ответ.
– Ничуть. Я совсем даже не против компании. – Он поднялся со своей скамейки и направился к моей.
Подошел и навис надо мной, пришлось слегка изогнуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Присаживайтесь. – Я указала на место рядом с собой.
Майлз уселся и извлек из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет.
– Хотите? – предложил он мне.
– Нет, спасибо. Курение – это единственная зависимость, которой я не страдаю. Никогда не курила. А потому не хочу возвращаться домой, приобретя еще одну вредную привычку.
– А для меня курение стало лишь первой из многих, и, как видите, я продолжаю курить, хотя все остальные соблазны стали для меня сейчас недоступными. – Он сделал еще одну глубокую затяжку, потом вынул окурок изо рта и раздавил его ногой. – Несколько лет тому назад приблизительно в такое же время я сидел в баре, прислушивался, как позвякивает лед в стакане, и наблюдал за тем, как туда льется водка «Серый гусь», напоминая такой стремительный горный поток.
– Очень поэтично! – не удержалась я от смешка. – Я с «Гусем» тоже была на дружеской ноге. Зато сейчас только сушеный имбирь и кипяток.
– Я не был в том баре уже почти пять лет, – сказал Майлз, закуривая очередную сигарету. – Наверняка мой бывший дилер по-прежнему там околачивается.
– Как долго вы сидели на наркотиках?
– Свою первую затяжку я сделал девятнадцать лет тому назад, когда учился в Гарварде.
– Ого! Вы учились в Гарварде? Наверное, вы очень умный.
– Думаю, когда-то я неплохо соображал, – пожал он плечами в ответ. – Вообще-то я по жизни типичный ботаник: всякие там дискуссионные клубы и тому подобное. Я получал академическую стипендию, но было одно но. Несмотря на свой высокий рост и то, что я был чернокожим, к баскетболу я не питал никаких симпатий. Что, думаю, крайне раздражало всех этих белых англосаксонских протестантов и им подобную публику, окопавшуюся в Гарварде. То есть очень скоро я почувствовал себя чужаком в их среде, понимаете меня? Тем не менее… я получил степень по юриспруденции и начал свою трудовую деятельность в одной из самых крупных юридических контор Нью-Йорка. Вот там я и подсел на выпивку и наркотики уже по-настоящему.
– Получается, что в колледже вы почувствовали себя как бы инородным телом. Это интересно… Потому что я выросла в мультикультурной семье. Нас, шестерых девочек, удочерили, привезли из самых разных уголков света, поэтому все мы, сестры, были «разными», но при этом я никогда не задумывалась над тем, что я чернокожая, к примеру. А потом меня отправили в закрытую школу, и вот там все кардинально поменялось. Знаете, в последнее время я много размышляю над своим прошлым: здешние психотерапевты очень любят копаться в том, что у нас было.
