Я вышла из кабинета психотерапевта радостно возбужденная, словно школьница, которую только что похвалила учительница, вручив ей золотую звездочку.
– Есть новости о Ванессе? – поинтересовалась я у Лиззи, когда вернулась к себе в палату.
– Пока никаких. Даже от медсестры мне не удалось добиться ничего путного. Значит, дела плохи. Прекрасно выглядишь сегодня, Электра. Прямо вся светишься, – заметила Лиззи, когда я, сняв с крючка свое полотенце, уже приготовилась идти в душ. – Случилось что-то хорошее?
– Вроде ничего особенного, – отозвалась я, снимая с себя одежду и обматывая тело полотенцем.
– Надо же, как мне повезло! Из всех возможных соседок по палате, проходящих здесь реабилитацию, судьба свела меня с одной из самых красивейших женщин мира. Говорю тебе, как на духу, у тебя божественное тело. За него можно жизнь отдать! А жрешь, как лошадь, и вот вам, пожалуйста! Не прибавляешь в весе даже на одну унцию. Уже за одно это тебя можно возненавидеть! – Лиззи издала короткий смешок, а я быстро ретировалась в душевую, плотно прикрыв за собой дверь.
Стоя под струями воды, я размышляла над словами Лиззи. Собственно, ничего нового она мне не сказала: все твердят, что у меня фантастически красивое тело. Но если это так, то почему я с таким упорством старалась разрушить его?
Может,
Пока я чистила зубы, я разглядывала себя в зеркале и пришла к выводу, что глаза у меня и в самом деле ничего. А еще высокие скулы и пухлые губы, которым не нужны никакие силиконовые наполнители. Что касается цвета моей кожи, то он останется таким навсегда. Кстати, и это тоже поспособствовало тому, что я стала столь успешной фотомоделью. Остается лишь надеяться, что в недалеком будущем темнокожих моделей станет гораздо больше. Ребенком я никогда не задумывалась над тем, что я черная, а другие мои сестры имели самые разные оттенки кожи: смуглые Майя и Сиси, белолицые Стар, Тигги и Алли. Да, мы, все шестеро, были разными, и это казалось мне вполне «нормальным». И только когда я пошла в школу, то оказалось, что я там единственная темнокожая девочка. И голова у меня к тому же хорошо варит, и я на голову выше всех своих одноклассниц. Вот тогда я впервые задумалась о своей внешности и о том, как воспринимают меня посторонние люди.
– Электра, ты там скоро? Умираю, хочу пи-пи.
– Уже иду, – ответила я, распахивая дверь ванной комнаты и пропуская туда Лиззи. Наверняка сидит на какой-то диете с неуемным потреблением соков; они наполняют организм жидкостью, но зато днями напролет приходится бегать в туалет.
Когда Лиззи снова появилась в комнате, она молча обозрела меня: я сидела на своей кровати в спортивных штанах и толстовке.
– Ты что, забыла? Сегодня же вторник! Вечером у нас увольнительная в город. – Лиззи всплеснула руками. – Мы все собираемся в боулинг.
– Я помню, но боулинг – это не мой тип развлечений.
– Когда я попала сюда впервые, я тоже так думала, но на самом деле оказалось, что боулинг – это очень забавно и весело. А потом мы пойдем лакомиться пиццей… Ну, то есть все, кроме меня. Тебе тоже понравится. Хороший повод познакомиться с новенькими, поболтать о том о сем, а не только о своих болячках. Понимаешь, о чем я?
– Большое спасибо за приглашение, но я говорю «нет», – отмахнулась я от предлагаемых соблазнов. – Мне тут пару писем нужно написать.
– Что ж, как хочешь… Кстати! – Она снова извлекла свой чемодан с косметикой, чтобы развернуть соответствующую подготовку к вечернему выходу в люди. – Ты видела, какой клевый чувак у нас тут появился?
– Э-э-э… Видела ли я?
– Знаешь, его невозможно не заметить. Такой же высоченный, как и ты, весь в мускулах, а уж карие глаза… Соблазнят кого хочешь в два счета.
– А, так ты имеешь в виду Майлза?
Лиззи бросила на меня удивленный взгляд. Кисточка, которой она пудрила свой носик, повисла в воздухе.
– Так ты уже с ним разговаривала?
– Да, столкнулась с ним сегодня на утренней пробежке.
– Вот мужчина, с которым можно вообразить себе любые безумства, да? – весело хихикнула Лиззи. – Прямо вылитая кинозвезда, правда?
– Но он не артист, а юрист.
