Флора несколько раз перечитала письмо, но так ничего и не поняла. Интересно, что имела в виду мама, когда писала о бесчестии и позоре? Что такого ужасного и непоправимого могла она совершить в своей юности?
– Что ж, в любом случае это хоть как-то объясняет их более чем странный брак, – проговорила она медленно, обращаясь к пустой комнате.
Скорее всего, мама влюбилась в какого-то недостойного человека. Во всяком случае, эта ситуация ей хороша знакома по множеству романов, которые она читала. Конечно, хотелось бы узнать, кто был тот человек. Впрочем, мама никогда не распространялась о годах своей молодости. Зато Аурелия, оказавшись в Лондоне, постоянно писала в своих письмах сестре о том, что их мама широко известна в высшем свете. Такое впечатление, что Розу все знают. И это лишний раз подтверждает интуитивную догадку Флоры: у их матери есть прошлое. Наверняка! Она положила письмо обратно в конверт и аккуратно затолкала его под тесемку назад в пачку с другими письмами. После чего вернула сверток на прежнее место. Потом снова подхватила с кровати папины вещи и покинула гардеробную.
На следующее утро Флора проснулась ровно в шесть. Торопливо натянула на себя папины бриджи, рубашку, носки. На цыпочках спустилась вниз в гардеробную. Вчера она одолжила у Сары крепкие на вид ботинки. Правда, они оказались ей маловаты, ну да ничего! Как-нибудь перетерпит. На голову она надела папину твидовую фуражку. Оставив коротенькую записку для слуг, в которой сообщила им, что уходит на весь день собирать цветы для своих будущих рисунков, Флора тихонько выскользнула из дома. Быстро пробежала по дорожке к воротам и увидела, что там ее уже поджидает новенький «роллс-ройс» серебристого цвета. Арчи картинным жестом широко распахнул перед ней дверцу, и она уселась в машину.
– Доброе утро! – он улыбнулся, оглядев ее наряд. – Сегодня вы выглядите особенно привлекательно. Настоящая Флора-молочница. Именно в таком виде и следует раскатывать в этом шикарном лимузине, который я называю «Серебряным призраком».
– Зато практично и удобно, – возразила ему Флора.
– Кстати, с этой кепкой на голове вас легко можно принять за мальчика. Что ж, вот и последний штрих к вашему облику. Надевайте эти защитные очки.
Слегка нахмурившись, Флора все же напялила на себя очки.
– Зато сейчас меня точно никто не узнает, чему я только рада.
– Вот бы удивились ваша матушка или сестра, увидев вас в таком наряде. Интересно, как бы они отреагировали? – поинтересовался у нее Арчи, включая двигатель.
– Надеюсь, такого никогда не случится. А вы тоже хороши. Говорите, что семья на грани банкротства, а сами гоняете по дорогам на таком роскошном автомобиле. Как прикажете это понимать? Папа говорит, что «роллс-ройсы» стоят целое состояние.
– К великому сожалению, машина не моя. Мой ближайший сосед одолжил мне ее на время взамен на право воспользоваться летним домиком на территории нашего поместья. Я пообещал ему не задавать лишних вопросов и не расспрашивать, зачем ему вдруг понадобился этот домик. Хотя и догадываюсь, зачем. Жена у бедняги беременна сейчас уже шестым ребенком. Есть от чего податься в бега. Ну, вы понимаете, о чем я.
– Нет, абсолютно ничего не понимаю, – подчеркнуто сухо ответила ему Флора.
– В любом случае я рад, что выпал шанс устроить этой машине пробег по горам. Я взял нам с вами кое-что перекусить. Сложил все в старый армейский вещмешок, который мне любезно предложил мой хозяин, мистер Тернбулл. Он же порекомендовал прихватить с собой еще и пару одеял на всякий случай.
Флора высунулась из окна и стала внимательно разглядывать небо над виднеющимися вдали скалами. И тут же нахмурилась, увидев, как сгущаются тучи на горизонте.
