— Конечно, никто, — ответил Мельников, — она закрылась сама. Прошли тысячи лет, но механизмы работают исправно, как этот огонь в чаше.
— Как же мы выйдем?
— Не знаю! Может быть, совсем не выйдем. Я сам предупредил, что связь может прерваться.
— Звездолёт! — позвал Второв. Никакого ответа не последовало.
— Эти стены из какого-то металла, — сказал Мельников, — нас не могут услышать. Пока что мы отрезаны от внешнего мира.
Второву пора было привыкнуть к хладнокровию своего спутника.
— Что же делать? — спросил он.
— То, что хотели. Осматривать корабль. Вот только ни одной двери не…
Он «споткнулся» на полуслове, изумлённо глядя на стену.
Совсем близко, как будто рядом с исчезнувшим входом, что-то странное и непонятное происходило с разноцветными гранями. Они стали быстро тускнеть, терять очертания. Обозначился пятиугольный контур, резко выделявшийся на стене, имевшей прежний вид. Вот уже внутри этого контура почти не видно граней — они исчезают, тают на глазах, превращаясь в пустоту. Ещё момент — и перед ними оказалось пятиугольное отверстие.
— Вот и дверь! — сказал Мельников.
В первый раз Второв услышал дрожь в его голосе.
— Куда девалась стена?
— Кто может ответить на такой вопрос? Факт тот, что перед нами дверь внутрь корабля. Она открылась автоматически, как только закрылась наружная.
Наклонившись, они заглянули в отверстие. За ним находилась радиальная труба, по которой они пришли сюда. Голубое пламя, горящее в чаше, отражалось на её стенках длинными светлыми полосами. Противоположный конец трубы скрывался во мраке.
— Наружная дверь закрылась, как только мы от неё отошли, — сказал Второв.
— Да, одному из нас следовало остаться на пороге. Здесь автоматика иная, чем у нас. Она видит и действует самостоятельно. И самое поразительное, — она сохранилась в полной исправности тысячелетия. Этот корабль многому научит нас.
— Мы сумели открыть дверь снаружи, — сказал Второв, — неужели не сумеем сделать это изнутри?
— Если не мы, то наши товарищи откроют её. Они знают, где мы находимся. Это шанс на спасение.
— Перерыв связи заставит их поторопиться на помощь.
— Вряд ли! Мы предупредили, что радиосвязь может прерваться. — Мельников внимательно посмотрел на Второва. — Неужели ты боишься, Геннадий?
Молодой инженер покраснел.
— Не знаю, — откровенно ответил он, — я не боялся, когда мы с вами сидели в кабине разломанного самолёта. Но здесь… кажется, боюсь.
— Что непонятно, то должно вызывать страх, — задумчиво сказал Мельников, — это верно. Однако, — прибавил он обычным тоном, — не будем терять времени.
Они подошли к каменной чаше.
Даже вблизи не видно было, на чём она стояла. Но не могла же чаша висеть в воздухе, без всякой опоры.
Второв попробовал провести рукой под чашей. Его пальцы коснулись чего-то твёрдого, и он нервно отдёрнул руку.
Мельников осторожно ощупал невидимую опору. Чаша стояла на чём-то, имевшем кубическую форму. Но это «что-то» было абсолютно невидимо, — непонятным образом застывший воздух.
Они тщательно обследовали все помещение, имевшее в диаметре метров шесть. Только ощупью можно было определить его размеры. Перекрещивающиеся отражения уничтожали видимость расстояний. Толпа фантастических призраков — десятки Мельниковых и Второвых — в неестественных позах (прямо, боком и вверх ногами) при каждом их движении причудливо переплетались со всех сторон, извиваясь в какой-то дикой пляске.
Второв старался не смотреть, но они отовсюду «лезли» в глаза.
— Надо уйти отсюда, — сказал он наконец, — у меня кружится голова.
Ничего, что хотя бы отдалённо указывало на механизм двери, они не нашли.
— Вероятно, он находится на центральном пульте управления, — сказал Мельников. — Здесь должен быть какой-то пульт. Да, — ответил он Второву, — надо уйти. У меня тоже кружится голова. Но я опасаюсь, что и эта дверь закроется, как только мы войдём в трубу. Логически должно быть так.
— Давайте я войду один, а вы останетесь здесь.
— А что из этого толку? Нет, лучше вместе.
Они стояли перед загадочной «дверью», не решаясь войти. Здесь, в центре, было, конечно, безопаснее. Белопольский спустя некоторое время поймёт, что разведчики попали в какую-то ловушку, и пришлёт помощь. Как открывается наружная дверь, на звездолёте знают. Но если они окажутся запертыми внутри корабля, то рискуют остаться там навсегда, — было совершенно неизвестно, удастся ли найти способ выбраться.
«Что же делать? — думал Мельников. — Как поступить? Остаться здесь и ожидать товарищей? Но ведь всё равно когда-нибудь придётся пройти внутрь».
Будь он один, он не колебался бы ни минуты. Но Второв! Ответственность за него лежала на Мельникове.
Эх, была не была! В крайнем случае они сумеют прорезать стенку трубы или даже взорвать её».
— На всякий случай оставим записку, — сказал он.
Кратко, но достаточно подробно описав всё, что с ними произошло, Мельников положил записную книжку возле чаши, на невидимый постамент. Книжка казалась висящей в воздухе, и её нельзя было не заметить сразу. …
— Ну, теперь идём!
