Так вот где суждено было погибнуть знаменитому звездоплавателю, второму после Камова «звёздному капитану» Земли! Вот где нашёл смерть крупнейший учёный, академик Баландин!
Страшная развязка наступила так внезапно, что они долго-долго не могли ни сказать, ни сделать что-нибудь осмысленное. Минуты шли за минутами, а трое людей всё так же неподвижно сидели, подавленные свалившимся на них непоправимым несчастьем.
Вдруг красной точкой вспыхнул на щитке сигнал вызова. Второв совершенно машинально включил приёмник.
— Как дела? — раздался спокойный голос Мельникова. — Где вы находитесь? Почему долго молчали?
Неужели придётся сказать? Иначе нельзя. Кому же из них выпадет на долю сообщить на корабль ужасное известие? Все трое молчали.
— Отвечайте! — уже с тревогой вызывал Мельников. — Вездеход! Вездеход! Отвечайте!
Усилием воли Второв заставил себя заговорить:
— Слышу! Находимся на берегу озера. Только что…
Секунда молчания.
— Что случилось! Да отвечайте же!
— Только что сейчас, на наших глазах, «черепахи» унесли в озеро машину вместе с Белопольским и Баландиным!
Ни звука не раздалось в ответ.
Там, у реки, на звездолёте, и здесь, у озера, на вездеходе, молчание. Словно сочувствуя горю гостей, полная тишина царила и в атмосфере Венеры. Не слышно отдалённых раскатов грома, не шумят под ветром верхушки деревьев. Замерла вода в озере и не шевелится трава. Или это только кажется людям?..
— Оставайтесь на месте! В случае грозы укройтесь в лесу, на опушке. Через полчаса придёт вездеход-амфибия.
Кто это сказал? Конечно, Мельников. Но они не узнали его голоса.
Амфибия! Да, конечно! На корабле есть амфибии. Но чем они могут помочь?..
Кто приведёт её? Конечно, не Мельников — единственный командир звездолёта. До самого финиша, на Земле, он уже не покинет борта корабля.
Не могут уйти из него ни Пайчадзе, ни Зайцев, ни Топорков. Без них нельзя пускаться в обратный путь.
Значит, Коржёвский и Романов. Только они одни остались в резерве.
Казалось, что время остановилось, но они даже не заметили, как прошло двадцать минут.
— Вездеход только что вышел к вам, — сообщил Топорков. — Борис Николаевич приказывает, чтобы разведку произвели Князев и Коржёвский. Действовать с максимальной осторожностью.
— Где Борис Николаевич? — спросил Второв.
— Сейчас вернётся. Он вам нужен?
— Нет, это я так.
— В чём дело? — спросил сам Мельников. Очевидно, он вернулся в рубку. — Что вы хотите, Геннадий Андреевич?
— Нет, ничего. Извините, Борис Николаевич!
— Вы хотите участвовать в разведке?
— Я думал…
— Вы думали правильно. — Мельников говорил, как-то необычно отчётливо выговаривая каждую букву. — Ничто не должно мешать нашей работе на Венере. Киноаппарат с вами?
— Да.
— Разрешаю заменить Коржёвского. Из леса вырвался длинный прямой луч света. Его усиливающаяся яркость говорила, что не видимый ещё вездеход быстро приближается к озеру. И вдруг снова раздался голос Топоркова.
— Станислав Казимирович, остановитесь! — сказал он. — Саша! Укройся в лесу. Приближается гроза.
— Опять!..
— Когда это, наконец, кончится? — со злобой спросил Князев.
— Тогда, когда мы покинем Венеру.
Гремел гром, низвергался с верхушек леса мощный водопад; в бурный поток превратился берег. Но световых эффектов и на этот раз не было. По-прежнему никто, кроме Белопольского и Баландина, не знал о загадочном феномене.
Наконец грозовые фронты прошли и связь восстановилась.
— Задача разведки, — тотчас же сказал Мельников, — найти вездеход на дне, определить, на какой глубине он находится, и есть ли возможность вытащить его из озера. Действовать быстро, но крайне осторожно. Кабина машины герметична, и, если «черепахи» её не разломали, Белопольский и Баландин ещё живы. Звездолёт в любую минуту перелетит на озеро. Быстрей, товарищи!
Как же случилось, что никто из них не вспомнил об этом? В закрытую машину вода проникнуть не может. Они считали товарищей уже мёртвыми, а в действительности были все основания считать их живыми.
Один только Мельников не потерял способности рассуждать здраво.
Надежда вернула энергию. Вездеходы вышли из леса и подошли к самой кромке воды. Князев и Второв сменили Романова и Коржёвского в амфибии.
Подобно подводной лодке, вездеход-амфибия был целиком сделан из прозрачной пластмассы. Даже ленты гусениц были из этого материала. Рассчитанная на двух человек, лёгкая и подвижная, эта машина могла ходить по земле, плавать и погружаться под воду с помощью выдвижных плоскостей, похожих на крылья планёра. Глубина погружения, правда, была незначительна — не более семи — восьми метров, но звездоплаватели имели все основания думать, что «черепахи» сами не могут находиться под водой глубже.
Земноводные Земли никогда не уходят очень глубоко. Давление воды возрастает с каждым метром. Глубоководные организмы не живут на поверхности — их разрывает. Почему же на Венере могло быть иначе? Раз венериане выходят на сушу, они никак не могут быть обитателями глубин.
