Фред уставился на свою хозяйку в немом изумлении. Она увидела, как они с девушкой обменялись долгими изучающими взглядами.
– Пожалуйста, Фред, делай, как тебе велено!
После чего эти двое заговорили на своем родном языке явуру. Судя по всему, Фред учинил девчонке, сидящей в куче хлама с бусами его хозяйки, самый настоящий допрос с пристрастием. Временами их разговор принимал очень уж жаркий характер, но в конце концов Фред согласно кивнул и глянул на Китти.
– Она – ладно, госпожа.
– Тогда поторопись. Помоги ей сесть в повозку.
Фред неохотно протянул руку девушке, чтобы помочь ей подняться с земли. Но та даже не притронулась к его руке. Предпочла гордо обойтись без посторонней помощи. Пошатываясь из стороны в сторону, кое-как поднялась сама.
– Я пойду пешком, – объявила она с высоко вскинутой головой, проходя мимо Китти.
– А куда мне ее устроить? – спросил Фред у Китти.
– Пусть уляжется в хвосте повозки, а мы сверху прикроем ее парусиной.
После того как Китти проследила за тем, как и что нужно сделать, Фред помог ей сесть рядом с собой.
– Вот сейчас едем домой, Фред, – приказала она ему.
Когда они вернулись домой, Китти взяла несколько чистых простыней и пошла в хижину Фреда, которой он так еще ни разу и не воспользовался. Помогла девушке, которая уже едва стояла на ногах, лечь на матрас. Потом принесла настойку гамамелиса и стала протирать ею синяк под глазом у девушки. Обнаружились и другие синяки: на щеке и на подбородке. Их Китти тоже осторожно смазала настойкой.
Поставила рядом с кроватью кувшин с водой и улыбнулась девушке.
– А теперь постарайся заснуть. Здесь тебя никто не потревожит, – заверила Китти.
– Никто не придет и не будет бить меня?
– Никто! – твердо пообещала Китти девушке, потом показала глазами на большой железный ключ, торчащий в замочной скважине. – Я сейчас уйду, – объяснила Китти жестами, – а ты запри за мной дверь. Здесь ты в полной безопасности. Понятно?
– Да, понимаю…
– Позднее я принесу тебе суп, – добавила она, уже открывая дверь на улицу.
– Но… почему вы так добры, госпожа?
– Потому что ты – человек. Такое же человеческое существо, как и все мы. А пока спи. – Китти осторожно прикрыла за собой дверь.
Вечером, напоив Камиру (так назвалась девушка) бульоном, Китти открыла бутылку хорошего красного вина для Эндрю. Подождала, пока он осушит пару бокалов, а потом перешла к теме, которая ее волновала, и завела речь о девушке. Сказала, что подобрала ее на улице и поселила у них во дворе, в хижине.
– Она рассказала мне, что работала служанкой в одном доме на Герберт-стрит. Но когда ее беременность стала очевидной всем, ее просто вышвырнули вон. И к тому же сильно избили.
– Ты знаешь, кто был ее хозяином? – спросил у жены Эндрю.
– Нет. Она мне не сказала.
– Ничего удивительного, – обронил Эндрю, отхлебнув еще вина из своего бокала. – Эта чертовка прекрасно понимает, что мы можем наведаться к нему и навести справки о его бывшей служанке. Узнать, так сказать, истинную историю всего случившегося.
– Эндрю, я ни минуты не сомневаюсь в том, что девушка
– Ты не можешь знать это.
– Нет, не могу. Ты прав. Но девушка рассказала мне, что она воспитывалась при христианской миссии в Бигл-Бей. Она неплохо говорит по-английски и уж точно не похожа на портовую шлюху.
Эндрю откинулся на спинку стула и бросил удивленный взгляд на свою жену.
– Ты хочешь сказать, что мы должны приютить эту беременную аборигенку, дать ей кров и стол, так? Боже мой! Ты хоть представляешь себе, что это такое? Как только мы куда-нибудь отлучимся, она тут же проникнет в дом и обворует нас. Утащит все, что только сможет унести!
– Пусть даже и так! Но у нас ведь есть деньги, чтобы возместить потери. И потом… не верю я, что она может поступить подобным образом. Эндрю! Ради всех святых! Эта несчастная беременна. Она вынашивает в себе новую жизнь. И что, по-твоему, я, будучи христианкой, должна была бросить ее умирать в канаве?
– Нет! Разумеется, нет… Но… но ты должна понимать, что…
– Уже прошло семь месяцев с тех пор, как я приехала в Брум. Пожалуй, сегодня для меня нет секретов, связанных с этим городом. Мне здесь все понятно. Пожалуйста, прошу тебя, Эндрю. Поверь мне! Я уверена, девушка не собирается обворовать нас. Но если такое, паче чаяния, случится, что ж, тогда всю вину за произошедшее я приму на себя. Наверняка у нее больший срок, чем у меня. Неужели мы допустим, чтобы на нашей совести был грех за смерть двух невинных душ?
– Хорошо! Но предупреждаю тебя! Как только она родит, пусть незамедлительно убирается из нашего дома восвояси.
