– Никто тебя не собирается запирать тут. Вот тебе ключи. – Китти протянула ей ключ. – Ну как? Идет?
Наконец-то лицо Камиры озарила слабая улыбка.
– Идет.
– Итак, твоя чумазая девчонка заграбастала все, что смогла унести, и была такова, стоило тебе только отвернуться на одну минуту в другую сторону? – поинтересовался Эндрю у жены за обедом.
– Ошибаешься. Она сходила прогулялась и вернулась обратно. Представляешь, эта девушка может говорить не только на английском, но и на немецком. Ее воспитывали как христианку.
– Ну, не думаю, что она пропиталась идеями христианства очень глубоко, так, слегка приобщилась к основам, и только. И все же, что ты собираешься делать с ней дальше?
– Она рассказала, что ухаживала за маленькими детьми, когда жила в миссии. Я ей предложила пожить у нас в том домике, который был построен для Фреда. А взамен она станет помогать мне, когда у нас родится ребеночек. А еще научит Фреда разговаривать на английском.
– Но моя дорогая Китти! Эта девчонка беременна! Велика вероятность того, что она забеременела от белого мужчины. А ты ведь знаешь, как суровы наши законы по отношению ко всем этим полукровкам.
– Эндрю! – Китти со стуком уронила на свою тарелку вилку и нож. – Камира – почти моя ровесница! И чего ты ждешь от меня? Чтобы я вышвырнула ее назад, на ту свалку, где я ее подобрала? А что же до всех этих законов… Варварские эти законы, нечеловеческие… Подумать только! Разлучать мать и дитя…
– Все это делается только для блага этих детишек. Поверь мне, дорогая. Власти стараются обезопасить их будущее, не допустить, чтобы такие дети умирали где-нибудь в канаве под забором. Они хотят хоть как-то образовать их, сделать из них христиан.
– И все равно я даже на одну секунду не могу представить себе, что
Китти поднялась со стула и медленно направилась в спальню. И сразу же легла, чувствуя, как трепещет сердце в груди.
Она прекрасно знала все те правила, которыми регулировалось обращение с детьми-метисами. Сама видела, как все эти ревностные служаки из местной попечительской службы совершают регулярные поездки по городу в поисках детишек с более светлой кожей, чем у их матерей. Таких ребятишек немедленно изымали. Китти слышала эти душераздирающие вопли, когда ребенка силком выхватывают из рук матери и грузят в повозку. Которая потом отвозит собранную ребятню в сиротский приют при христианской миссии. А там уже стараются начисто выветрить из детских голов всякую память об их настоящем происхождении. Вместо почитания предков – Бог, который, по их мнению, тоже полагает, что лучше жить с Ним, чем с любящей матерью.
Через пару минут в дверь постучали, и на пороге появился Эндрю. Он подошел к кровати и присел на постель рядом с женой. Взял Китти за руку.
– Ну как ты?
– Чувствую какую-то слабость во всем теле. А так все нормально. Уж очень душно сегодня.
Эндрю вытащил из стопки муслиновых салфеток, сложенных на прикроватной тумбочке, одну и смочил ее водой из кувшина. Потом аккуратно положил салфетку на лоб Китти.
– У тебя тоже приближается время родов, дорогая. Что ж, если тебе доставляет удовольствие помогать женщине, оказавшейся в сходном с тобой положении, как я могу помешать тебе в этом? Пусть остается. Во всяком случае, пока не родит. А там… Там посмотрим.
Китти сразу же поняла, что осталось недосказанным. Посмотрим, какого цвета будет ребенок, вот что имел в виду Эндрю. Но сейчас не время привередничать, а тем более отвечать грубостью.
– Спасибо, дорогой. Ты так добр ко мне.
– На самом деле это ты добра. Ты – сама доброта, Китти. Наверное, я уже слишком долго пробыл в Бруме и
– Понимаю.
– Так когда же я увижу, наконец, твою черномазенькую?
При последних словах мужа Китти захотелось заскрежетать зубами, но она снова сдержалась.
– Эту девушку зовут Камира. Хочу сшить для нее пару платьев. На ней сейчас только те лохмотья, в которых я нашла ее. А они грязные.
