После самой первой ночи они заключили между собой такое негласное соглашение: пока просто жить и наслаждаться моментом, не думать о будущем, не позволять никаким неприятным мыслям разрушать тот мир, который они сами себе создали. В глубине души Китти поражалась самой себе: оказывается, она не только с легкостью пошла на все, но ей при этом не было еще и ни капельки стыдно за свое в общем-то недостойное поведение. Где-то в дальних уголках сознания она, конечно, помнила, что уже менее чем через месяц Эндрю вернется домой, но пока присутствие рядом его более эмоционального и сильного брата-близнеца полностью затмевало все остальное. Свое безрассудство Китти оправдывала тем, что если бы не Драммонд, то она бы никогда не выжила в столь изнурительно долгий сезон дождей. Ведь, по сути, он спас ее от смерти. А уж какое счастье для Чарли, что в этот момент рядом с ним был дядя Драм. Изобретательный ум Драммонда мог в мгновение ока превратить обычный стул в корабль с пиратами, который несется на всех парусах в открытом море вместе с награбленными ими сокровищами. По воле его фантазии стол в гостиной вдруг превращался в хижину, затерянную в джунглях, вокруг которой рыскают кровожадные тигры и львы. Как же все эти забавы приятно контрастировали с бесконечно унылыми играми в карты, извечным развлечением Эндрю в сезон дождей.
Как только установилась хорошая погода, возобновились их поездки на Риддел-Бич и на более дальние пляжи. В тихих бухтах, окруженных со всех сторон скалами, Китти с наслаждением плескалась в великолепных бирюзовых водах вместе с Кэт, Драммондом и Чарли, который заделался самым настоящим профессиональным пловцом.
– Мамочка, снимай свои панталоны, – кричал он ей из воды. – Дядя Драм говорит, что, когда одежда намокает, она тянет на дно.
Разумеется, Китти не пошла на то, чтобы разоблачаться догола перед Чарли. Не поделилась она с сыном и своим секретом о том, как они с Драммондом несколько раз выбирались на пляж без детей. Чарли она оставляла под присмотром Камиры, ссылаясь на то, что, дескать, есть кое-какие дела в городе. А сама садилась с Драммондом в коляску, и они отправлялись к океану и плавали там вдвоем нагишом до изнеможения. И когда он держал ее в своих объятиях, целовал ее лицо, шею, а потом, на берегу, слизывал солоноватую воду с ее грудей, Китти понимала, что вот оно, счастье, и едва ли в будущем ей еще удастся пережить такие же мгновения абсолютного и полного счастья.
– Дорогая, – обронил как-то раз Драммонд в конце февраля, когда они лежали в постели и Китти все еще приходила в себя после очередной любовной баталии, – я получил телеграмму от отца. Он просит, чтобы я приехал в Аделаиду, где они с Эндрю будут поджидать меня. В конце следующей недели они уже должны будут вернуться из Европы. Речь идет о нашем семейном бизнесе. Отец хочет разделить семейную империю между мной и Эндрю, чтобы не возникло никаких спорных вопросов после его смерти. Словом, я должен появиться в родительском доме Алиса-Холл для того, чтобы подписать кое-какие юридические документы в присутствии нотариуса, а потом мы с Эндрю составим наши собственные завещания.
– Понятно, – прошептала Китти, и сердце, переполненное любовью и только что пережитым удовлетворением, невольно сжалось в дурном предчувствии. – Когда ты уезжаешь?
– Думаю, что отправлюсь пароходом через два дня. А почему ты не спрашиваешь меня о том, что именно отец предполагает отдать мне? Чтобы узнать, так сказать, мои перспективы на будущее?
– Ты же знаешь, меня ни капельки не волнуют твои перспективы. Я буду счастлива жить с тобой и в дупле какого-нибудь эвкалипта, без крыши над головой.
– Но я, тем не менее, все же поставлю тебя в известность касательно моих имущественных перспектив. Как ты, наверное, догадываешься, Эндрю унаследует семейный бизнес, связанный с добычей жемчуга, это на настоящий момент где-то семьдесят процентов всего нашего фамильного капитала. Мне же перейдет в наследство тысяча квадратных миль земли в засушливой пустыне и полуживой от истощения скот. Короче, мне достанется животноводческое ранчо Килгарра. Да, и еще несколько акров земли в нескольких часах езды от Аделаиды. Ходят упорные слухи, что в этом регионе есть залежи каких-то полезных ископаемых. Даже уже началась разработка месторождения. Мой отец весьма своевременно вписался в этот проект. Все это может обернуться ничем, но, зная интуицию отца в том, что касается денег, а его нос может учуять их запах, как динго чует запах околевшей телки за целую милю от себя, остается предполагать, что и это его предприятие обернется какой-то прибылью. Я также унаследую бунгало в горах Аделаиды, а брату достанется наш фамильный дом Алиса-Холл.
