Всадник привязал лошадь к каменному выступу, взметнувшемуся вверх прямо из земли, подобно красному сталагмиту. Вообще-то он рассчитывал попасть в Алису еще до наступления ночи, но днем случилась стычка между местным племенем аборигенов и погонщиками табунов. Пришлось задержаться, пока не закончится разборка. Он снял с лошади бурдюк из кожи верблюда, наполненный водой, потом извлек из-под седла миску и плеснул в нее немного воды. Поставил миску на землю перед уставшей кобылкой, чтобы та могла напиться. Затем достал фляжку и вылил из нее себе в горло остатки грога. Снял с лошади поклажу, расстелил прямо на земле грубое одеяло и уселся на него, чтобы перекусить остатками провизии. Судя по всему, раньше завтрашнего вечера ему в Алиса-Спрингс не добраться. Там он пополнит свои запасы и снова двинется на восток управляться со стадами до декабря. А потом…
Он подавил тяжелый вздох. Какой смысл планировать будущее, которого у него нет? Но, хотя он и заставлял себя жить исключительно днем сегодняшним, душа его, тем не менее, стремилась к чему-то неизведанному, что еще может поджидать его впереди. В действительности же ждать ему было нечего, и он сам был в этом виноват. Сам тому поспособствовал.
Он устроился на ночлег и приготовился отойти ко сну, но тут услышал, как где-то поблизости зашипела змея. Взял камень и швырнул его в ту сторону, чтобы прогнать незваную гостью. Даже сам себе он казался ужасно грязным. Чувствовал, как от него воняет кислым, застоявшимся потом. Те редкие водоемы, которыми он обычно пользовался для своих омовений, сейчас были пусты. Страшная сушь установилась на всех территориях, нетипичная засуха даже для этих мест.
Какое-то время он думал о ней. Так он делал каждую ночь, укладываясь спать, потом плотно сомкнул глаза, чтобы лунный свет не тревожил его, и постарался заснуть.
Проснулся он от странного писка, раздававшегося откуда-то неподалеку. Прожив долгие годы в аутбэке, он точно знал: так может пищать только человеческое существо. Это не зверь. Прислушался, чтобы определить, откуда исходит звук. Кажется, плачет ребенок. «
Проснулся с восходом солнца. Надо поскорее отправляться в путь, чтобы попасть в Алису до наступления темноты. А еще успеть найти себе в городе какое-то пристанище, где можно будет хотя бы помыться как следует. Ведь в последний раз он мылся еще в Дарвине. Он вскарабкался на свою кобылку и тронулся в путь. У самой кромки горизонта разглядел караван верблюдов. В лучах восходящего солнца картина представлялась почти библейским сюжетом. В течение часа с небольшим он догнал караван. Люди сделали остановку, чтобы немного передохнуть и поесть. Среди погонщиков оказался один знакомый афганец. Тот дружелюбно похлопал его по спине, предложил место на своем ковре и тарелку с лепешками. Он с жадностью набросился на хлеб, не обращая внимания на то, что лепешки немного заплесневели по краям. Здесь, на этих землях, которые он мысленно окрестил «Никогда-никогда», самое большое удовольствие во время бесконечных странствий по пустыне ему доставляли именно встречи с погонщиками верблюдов. Из всех людей, с коими ему доводилось общаться в аутбэке, они всегда были самыми доброжелательными и открытыми. Про них можно было сказать с полным основанием, что они и есть истинные пионеры аутбэка, скромные герои пустыни, впрочем не воспетые никем и совсем не кичащиеся своим героизмом. Но именно эти люди доставляли провиант, тащились через сотни миль по красной пустыне, чтобы добраться до самых отдаленных ранчо и скотоводческих ферм, разбросанных на огромных пространствах внутри материка. Среди погонщиков встречались и образованные люди, многие разговаривали на хорошем английском. Вот и сейчас он сидел, жадно пил их воду и слушал неспешные разговоры о том, что дело их находится под угрозой. Потому что вскоре планируют открыть новую железную дорогу, которая свяжет Порт Августа и Алиса-Спрингс. А потом дорогу потянут дальше на север, вплоть до самого Дарвина.
– Можно сказать, доживаем все мы тут последние денечки. Нас осталось-то всего ничего. Остальные уже разъехались кто куда. Многие вернулись к себе на родину, – удрученно обронил Мустафа.
– Думаю, для тебя, Мустафа, работа всегда найдется. Едва ли новая железная дорога сможет дотянуться до всех поселений, разбросанных по пустыне.
– Железная дорога, конечно, не дотянется, это точно. Но зато туда скоро можно будет доехать на машине.
Он уже поднялся со своего места, чтобы распрощаться с радушным Мустафой, но в этот момент снова услышал странный писк, который разбудил его минувшей ночью. Звук доносился из корзины, привязанной к боку одного из верблюдов.
– Там что, младенец? – поинтересовался он у своего приятеля.
– Да. Вот появился на свет бедолага пять дней тому назад. А мать его умерла минувшей ночью. Мы ее похоронили как положено. Глубоко закопали, чтобы никакие динго до нее не добрались, – пояснил Мустафа.
