Китти была абсолютно уверена в том, что семейству Мерсер хорошо известны все обстоятельства и те условия, в которых живет ее семья. Китти понимала, что не такая уж она и «находка» для их старшего сына. Вполне возможно, они мечтали о более достойной и завидной партии для него. Однако здесь не Эдинбург. Здесь Австралия. И любой, кто вступил на эту пыльную красную землю, включая и ее саму, волен писать свою жизнь с чистого листа и быть тем, кем ему или ей хочется быть.
А какое будущее
Несмотря на то что Драммонд соблазнял ее разговорами о жизни, полной приключений, Китти тем не менее вполне отдавала себе отчет, что, выйдя замуж за
Но все же, все же… Она снова вспомнила, какая сладостная истома охватила все ее тело, когда Драммонд поцеловал ее. Вот и Эндрю… Он ведь тоже взял ее руку, поцеловал, и это было даже приятно, но…
Наконец, полностью обессилев от бесконечных внутренних препирательств, Китти решилась пойти и поговорить с миссис Мак Кромби. При всех издержках ее характера миссис Мак Кромби, как ни крути, была здесь, в Австралии, самым близким человеком для Китти.
Она подобрала удобный момент, когда Эдит отлучилась в город с ответными визитами к своим знакомым. За чаем Китти излила душу своей благодетельнице, и та внимательнейшим образом выслушала ее.
– Что ж, – проронила миссис Мак Кромби, слегка нахмурившись и окинув Китти взглядом, в котором не было ни тени осуждения или одобрения. – Как ты знаешь, я ожидала такого развития событий. Естественно, моя милая, я переживаю за тебя и вполне понимаю твое состояние. Обе мы отдаем себе отчет, что от того, какое ты сейчас примешь решение, зависит вся твоя будущая жизнь.
– Да, это так.
– Ты сильно скучаешь по Эдинбургу?
– Я очень скучаю по своим близким.
– То есть сам город для тебя не так уж и важен?
– Когда здесь устанавливается этот солнцепек, то я, конечно, скучаю по нашему прохладному климату. Но то, что я уже успела увидеть в Австралии, мне понравилось. Это страна величайших возможностей, и здесь с тобой может произойти все что угодно.
– Вот именно, что угодно! То есть в равной степени и хорошее, и плохое, – тут же возразила миссис Мак Кромби. – Что ж, моя юная леди, повторю еще раз все то, что я сказала тебе накануне Нового года. В Австралии ты расцвела буквально на глазах. Иными словами, не приходится сомневаться в том, что Австралия тебе подходит, а ты подходишь ей.
– Я действительно чувствую себя здесь более свободной, – с некоторой робостью призналась Китти.
– Однако если ты согласишься стать женой Эндрю, то это означает, что в ближайшей перспективе ты не увидишь своих близких, что ты обрекаешь себя на разлуку с ними на долгие и долгие годы. Хотя, конечно, замужество одновременно означает и то, что у тебя появится собственная семья. Таков естественный ход событий, независимо от того, происходят они в Австралии или в Эдинбурге. В любом случае со вступлением в брак жизнь всякой женщины кардинально меняется. Ну а что же сам Эндрю? Он тебе нравится?
– Очень нравится. Он такой умный, добрый, внимательный. А из того, что он рассказывал мне о себе, – еще и очень трудолюбивый.
– О да! Все так! – подтвердила миссис Мак Кромби. – Но знаешь, глядя со стороны, скажу вот что. В том, что он сын и наследник очень богатого отца, есть и свои минусы. Всю свою жизнь Эндрю должен будет доказывать и самому себе, и Стефану, что он тоже может стать таким же преуспевающим бизнесменом, как и его отец. Вот, скажем, над Драммондом, по воле судьбы появившимся на свет вторым, такой груз ответственности уже не довлеет. Можно сказать, он – запасной игрок. А тут – наследник трона, не больше и не меньше. – Миссис Мак Кромби издала короткий смешок. – Кстати, Китти, хочу спросить у тебя. Драммонд… имел с тобой разговор перед отплытием в Европу?
– Да, – честно призналась Китти, решив не кривить душой перед миссис Мак Кромби и сказать все как есть.
– Я так и думала! Он же с тебя глаз не сводил с того самого момента, как увидел тебя впервые. И все эти глупые его выходки… подшучивание… Все это выглядело так по-детски… любой ценой старался завоевать твое внимание. И что же ты ему ответила?
– Я… ничего… Он ушел, и больше мы с ним не виделись.
