– Нашла… Операция ПВК «Эскадрон Клода», Белый Китель, пятое ноября тысяча семнадцатого года.
Замелькали фотографии разрушенной фермы. Потом пошли обрывки синемазаписей. Какой-то негрянин снимал горелые трупы, приговаривая: «Отличное ратное портфолио будет у меня!». Когда попались снимки трупов мамы и сестрёнки, я попятился от экрана, отвернувшись от него.
– Не время раскисать, Бориска, – зашипела Алёна. – Смотри дальше.
Я вывел список участников операции со стороны ПВК «Эскадрон Клода». Первым шло досье с фотографией красивой черноволосой девушки.
– «Жизель Яхина, – прочитал я, – синтезан». Это она командовала резнёй! Кто такие синтезаны?
– Она твой враг. Какая разница, синтезан или брюхоног? Про Жизель я слышала. Она вообще-то герой Империи. Яхины – прославленная фамилия. Умеешь ты выбирать себе врагов, Борис.
Я достал наладонник и сфотографировал список участников операции, их домашние адреса и номера чипов.
– Можно идти.
– Погоди, – остановила Алёна. – Теперь и я кое-что поищу.
– Так и знал, что ты пошла на это дело не ради меня!
– Конечно. Если нас поймают, скажу, что ты меня подговорил.
6
Я заглянул Алёне через плечо. На экране мелькали фотографии механиклов, времён войны с Австралией. Многие засняты на поле боя в те моменты, когда разрывали пополам ханаатский танк или расстреливали имперский авион. Попадались механиклы таких странных форм, что я удивился, зачем австралийцы делали их такими смешными, словно на карнавал отправляли. Одни в виде ящерицы, другие в виде овцебыка с ненужными в бою, но грозными рогами. Другие напоминали смешного толстого человека с кувалдой в одной механической руке и… поварёшкой в другой.
После механиклов возникло знакомое морщинистое лицо ханаатца. Того, что был на «Сестрёнке».
– Мерде, – громко сказала Алёна. – Та часть досье, что открыта, свидетельствует: он работал на Империю, тогда как Ханаат полагал, что работает на них! Он наш, канцелярит, двойной агент. Его звали Тен Гиз Лотфулла.
– Агент Канцелярии вёз украденную у ханаатцев технологию австралийцев, но вы же, канцеляриты, пытались поймать его и не дать провезти технологию?
– А знаешь, кто приказал поймать якобы ханаатского шпиона? Патрик Паск!
– Ваш бригадный генерал – предатель?
– Или идёт какая-то другая игра, которой я помешала, поймав агента, которого не должны были поймать. Или должны были, но не я. Вот почему меня не допустили к материалам дела. Теперь всё ясно.
– Хорошо, что тебе ясно. Мне ничего не ясно.
Алёна листала дальше:
– Остатки разбившегося механикла отвезли в провинцию Кунград. Место назначения – завод Артемия Герье.
– Тот самый сумасшедший миллионер-изобретатель, который предлагал взорвать Луну, чтобы обломки упали в Океан-море и залили Неудобь?
– Герье не сумасшедший, а гений. Не слушай новости по радио. Итак, австралийская технология, вместо того, чтобы стать достоянием Империи, перешла в единоличное владение Герье. А это значит…
В коридоре послышались шаги. Алёна упала на колени и вытащила устройство из порта.
Я и девушка заползли под стол, кое-как уместившись вдвоём. Оба стояли на четвереньках, Алёна, на локтях, отставив гипсованную руку, а я сзади неё, стараясь не думать об этой позиции, и о том, что волосы канцеляритки щекотали мои ноздри.
– Мосье Паск? Мой генерал, вы тут?
Перед нами появились ноги охранника. Потоптавшись, он выключил ординатёр и вышел, притворив за собой дверь.
Мы провели с Алёной на четвереньках ещё минут пять. Потом вышли из кабинета и покинули здание через ту самую «потайную дверь», через которую доставляли арестованных.
7
Я стоял перед этажёркой, уставленной глиняными статуэтками: фигуры зверей, дирижаблей и непропорционально сложенных людей. Этажёрка стояла в коридоре Алёниных апартаментов на улице Пилатра Розье. Огромная четырёхкомнатная квартира без особых признаков уюта.
За дверью ванной комнаты слышалась звуки воды.
– Слушай, а почему у тебя дома так мало вещей? – спросил я, когда шум воды прекратился. – Или ты любитель минималистичной моды австралийцев?
– Я почти не живу здесь, – ответила Алёна через дверь. – Последние четыре месяца таскалась по аэронефам, выслеживая ханаатского шпиона. В квартире я отдыхаю, занимаюсь скульптурой.
– Интересное хобби.
Дверь ванны приоткрылась:
– Борис, помоги инвалидной даме.
Я несмело вошёл. Алёна стояла в ванне, прикрывшись занавеской для душа. Сквозь полупрозрачный материал светились розовые формы её пышного тела. Загипсованная рука Алёны была покрыта полиэтиленовых чехлом. Я подал полотенце.
Прикрыв грудь, Алёна вышла:
– Твоя очередь.
– Разрешаешь пользоваться твоей водой?
– Народ оплатил её своими налогами. Трать, сколько хочешь.
Алёна вышла из ванны, а я снял пиджак и спросил в приоткрытую дверь:
– Кстати, почему все охотятся именно за этими механиклами? Их же дохренищщи после войны осталось.
– До войны Австралия была чем-то вроде мифа, – ответила Алёна. – Австралийцы избегали любых контактов с людьми на материке. Вообще считали нас мутантами, типа брюхоногов. Их технологии превосходили наши.
Я стянул майку:
– Но мы же победили?
