Вся деревня знала, что Авара9 Ле Бене – скупердяйка. У нее во владении были не только обширные поля, но также два десятка кур-несушек, десять молочных коров, ягодные кусты, яблоневый сад и большущий огород. Каждую субботу она торговала на рынке, выручая целое состояние, а сама только и делала, что жаловалась на бедность.
– Ах, как печально слышать, что у вас не найдется местечка для меня, – горестно вздохнула Тетушка. – Видно, придется передать наследство другой ветви семейства.
Мадам Ле Бене тут же навострила уши – так охотничья собака делает стойку на утку.
– Наследство? Какое наследство? – отрывисто переспросила она.
– То самое, которое мой покойный муж поручил мне передать вашему покойному мужу. Я думала отдать его вашему сыну, но…
Мадам Ле Бене хлопнула себя по лбу раскрытой ладонью.
– Тетушка Северина! – закричала она. – Ну конечно! Муж так часто о вас вспоминал! И с такой любовью! Вы, должно быть, устали с дороги. Пойдемте, я налью вам чаю.
– Да по ней сцена плачет, – шепнула Тави сестре.
Мадам Ле Бене услышала это.
– А вы чего тут отдыхаете? – рявкнула она. – Берите сундук да несите в дом!
С большим трудом Тави и Изабель спустили сундук с тележки и втащили в дом. Изабель надеялась, что Лоска им поможет, но та стояла в стороне у замученного розового куста и как завороженная разглядывала сидевшего на нем кузнечика – можно подумать, в жизни ничего подобного не видела. Мадам показала Тави и Изабель маленькую спальню, куда они должны были затащить сундук, и рысью помчалась в кухню заваривать чай. Когда девушки вернулись к повозке, Тетушка все еще топталась возле нее.
Тави взобралась на облучок и села, а Изабель замешкалась.
– Как вы думаете, с вами все будет в порядке? – спросила она у старухи.
– Все будет прекрасно, – уверила ее та. – С Аварой я справлюсь. Еще раз спасибо, что не отказались подвезти меня.
– Ничего особенного. Спасибо вам, что помогли мне избежать верной смерти от руки Сесиль, – криво улыбнувшись, ответила Изабель.
И она повернулась, чтобы взобраться на повозку, но Тетушка ухватила ее за руку. Изабель изумилась тому, какими сильными и цепкими оказались старые скрюченные пальцы.
Несколько мгновений они стояли молча, глядя друг другу в глаза и не двигаясь. Судьба без сердца и души, прах Александрии на подошвах ее сандалий, пепел Помпей – на подоле, красная глина Сианя – на рукавах. Древняя, как само время. Не знающая ни начала ни конца.
И смертная девушка. Простая, обыкновенная. Немного нежной плоти, обгрызенные ноготки да сердце, бьющееся в хрупкой клетке из костей.
Изабель понятия не имела о том, в чьи бездонные глаза она смотрит. Не знала она и того, что Судьба решила во что бы то ни стало выиграть пари, любой ценой.
– Нам пора ехать, Тетушка, – повторила она. – Вы уверены, что с вами ничего здесь не случится?
Судьба кивнула. И сжала на прощание руку Изабель.
– Да. Надеюсь, с вами тоже. И остерегайся тех, кто бежит сюда из Парижа, дитя, – добавила она. – Не все беженцы – безобидные старые курицы вроде меня. Попадаются и негодяи, которых хлебом не корми – дай сбить неопытную девушку с пути истинного. Так что будь осторожна. Закрывай ставни на ночь. Запирай дверь на засов. И главное, никогда и ни в чем – ни в чем, слышишь? – не доверяй шансу.
Много часов спустя, далеко к югу от Сен-Мишеля, в поле, под дубом, за скатертью голубого дамасского шелка сидели оперная дива, волшебница и актриса и ели фрукты и сласти.
Вокруг них играли музыканты. Жонглер подбрасывал в воздух горящие факелы. Шпагоглотатель залпом проглотил саблю. Три шумных капуцина скакали вверх и вниз по ветвям дуба, а четвертый сидел на скатерти и не сводил глаз с жемчужного ожерелья на шее дивы.
– Осторожнее. Маленький разбойник уже замышляет следующую кражу, – предупредила ее волшебница.
– Нельсон! – обратилась к обезьянке дива и погрозила пальчиком. – Даже не думай…
Ее слова потонули в громком реве.
– Готово?
– Нет! – грянул ответный хор.
Три женщины обернулись, ища источник переполоха. Шанс, уперев руки в бока, стоял у большого, ярко раскрашенного экипажа. Плащ он сбросил. Белая сорочка с рюшами распахнулась у ворота, длинные локоны он подобрал на затылке, связав чьим-то шнурком. На лбу блестели капли пота.
На крыше кареты – и на плечах друг у друга – стояли четыре акробата. Нижний, самый крепкий, упирался могучими ногами в крышу, верхний держал у глаза подзорную трубу.
– Давай ты, – скомандовал пятому Шанс, знаком отправляя его на крышу. – Полезай и скажи, что видишь.
Мгновение спустя щуплый мальчишка уже проворно карабкался по живой пирамиде.
– Ну, есть там что-нибудь? – крикнул мальчику Шанс, когда тот взял подзорную трубу из рук предпоследнего акробата. – Ты ищешь деревню Сен-Мишель. Там есть церковь со статуей архангела…
– Не вижу!
Шанс ругнулся.
– Ты следующий! – сказал он второму щуплому мальчишке.
– Еще один? – сказала дива и отвернулась. – Не могу на это смотреть.
