«Куда это они? – подумала девушка. – Что у них там происходит?»
Изабель понимала, что лучшего времени для бегства не придумаешь. Надо убираться отсюда, пока есть шанс. Что она может поделать? Ведь она одна. Без оружия. И вообще всего лишь девчонка.
«Как Елизавета, – сказал ей внутренний голос. – Как Йенненга. Как Абхайя Рани. Все они когда-то были всего лишь девчонками».
Она выбралась из-за дерева и, низко пригнувшись, стала короткими перебежками пробираться к центру лагеря.
Внутри нее перестал скрежетать зубами волк. Он притих. Напрягся.
Приготовился.
Солдаты собрались посередине лагеря, образовав круг.
В центре его стоял человек и говорил, обращаясь к толпе. Изабель не видела его – мешали солдатские спины, – зато хорошо слышала голос.
«Если меня увидят… если меня поймают…» – пульсировал внутри нее страх.
Но Изабель заглушила его и стала думать, как подобраться поближе.
Впереди торчал из земли большой валун. Если взобраться на него, она сможет увидеть говорящего – поверх голов, – но если кто-нибудь обернется, то неминуемо увидит ее. И тут она заметила сосну. Нижние ветви были совсем голыми, зато верхние пушились густой хвоей. Вот бы залезть туда, повыше, тогда она будет видеть и слышать всех, а ее не увидит и не услышит никто. Прямо под сосной стояла палатка на деревянном каркасе, по размеру больше других. Вот и хорошо: палатка прикроет ее, пока она будет карабкаться по сосне.
Изабель уже несколько лет не лазила по деревьям, но стоило подойти к стволу и ухватиться за него руками, как тело само вспомнило любимую детскую забаву. Она легко лезла наверх, бесшумно огибая сухие ветки – как в те времена, когда они с Феликсом играли в пиратов и притворялись, будто карабкаются на мачту корабля Черной Бороды. Все выше и выше. Наконец Изабель решила, что на такой высоте ее никто не увидит, и пригнула одну живую ветку так, чтобы та не загораживала обзор.
Внизу, в центре круга, стояли зажженные лампы. Их свет выхватывал из тьмы фигуру человека в шляпе-треуголке. Из-под нее на спину свисал хвост из темных, подернутых сединой волос. Человек расхаживал взад-вперед, полы дорожного плаща разлетались от резких движений. Он был высок ростом, широк в плечах, держался уверенно, как командир. Одну щеку пересекал шрам. Огоньки ламп отражались в неистовых глазах.
«Фолькмар», – подумала она и почувствовала, как вздрогнуло и на миг остановилось сердце.
«Он здесь».
Изабель сидела неподвижно и наблюдала за Фолькмаром, пока тот говорил.
Он говорил своим людям об атаке на Сен-Мишель. Решено было перебить в деревне всех жителей до единого, так же как в Мальвале. Вот почему солдат было так много.
Закончив, Фолькмар взмахнул рукой. Перед ним тут же возник другой человек. Он стоял у кольца из фонарей, с двух сторон его стерегла дюжина солдат Фолькмара.
Ладонь Изабель взлетела ко рту. «Нет, – мелькнуло у нее. – Господи, помоги нам. Нет».
Великий герцог.
Ледяной цветок страха распустился у Изабель в животе, темный жилистый стебель обвился вокруг ее сердца. Люди Фолькмара захватили великого герцога. Должно быть, подстерегли его, когда он возвращался в Париж или ехал оттуда в лагерь Кафара. Как еще он мог попасть к ним в руки? Что они с ним сделают? Станут пытать? Или сразу казнят? Это же самый знатный человек в королевстве. Знатнее его только король.
Пока Изабель, затаив дыхание, наблюдала, Фолькмар фон Брук шагнул навстречу великому герцогу.
И обнял его у всех на глазах.
Изабель оледенела. Сердце застыло в груди. Кровь смерзлась в венах. Дыхание стало морозом. Пошевели она хотя бы одним мускулом – рассыпалась бы на куски.
Великий герцог, который дал клятву защищать короля и страну, вступил в союз с Фолькмаром фон Бруком. С тем самым Фолькмаром, который лишил жизни тысячи французских солдат. С тем, кто сжигал города и убивал беженцев.
Изабель сразу подумала о своих родных. О Феликсе. О своей деревне. Вспомнила Реми с его серебряным крестиком, который парень отдал ей, и его друга Клода, и других молодых солдат, которые могут никогда не вернуться домой.
С каменным лицом она следила за тем, как воины Фолькмара вскидывали кулаки, приветствуя своего вождя и великого герцога. Смотрела, как те расходились по палаткам с отблесками воинственного пламени на лицах, как Фолькмар повел герцога к своей палатке – той самой, над которой она сидела, – и как они уселись перед ней на раскладные кресла. Видела, как явился молоденький рядовой с лампами, ящиком сигар, графином бренди и двумя хрустальными бокалами.
Страх прошел. Единственное, что чувствовала теперь Изабель, – это холодную смертельную ненависть. Но та не подчинила ее себе; наоборот, это она, Изабель, контролировала свое разрушительное чувство. Ненависть помогала ей, а не вредила.
Очень медленно и тихо, словно тень, она спустилась с дерева, переставляя ноги с одной ветки на другую так осторожно, что с них не упала ни одна хвоинка.
Так она лезла и лезла, пока до голов двоих, сидевших под сосной, осталась пара локтей, не больше. Тогда она остановилась и стала слушать.
