Сестры полностью

Она протянула руку влево, но нащупала только простыню, еще теплую. И смятую, потому что ночью он много ворочался. Куда он подевался? Не спустился же он в такой час в подвал проведать своих чертовых змеюк… Очень даже может быть. Так вот что за шум она слышала: это был он. Внизу. Вот и объяснение. Значит, не приснилось… Она с раздражением повернулась на бок с намерением снова заснуть, но тут же снова села. На этот раз зажгла свет. В ней проснулось любопытство; она знала, что не заснет, пока не узнает, что он там делает, вскочив среди ночи. Божественная доброта; должно быть, ее желание было вполне чистосердечным.

Она откинула теплое одеяло и спустила ноги на пол. В комнате было так холодно, что ей пришлось закутаться в старый пеньюар, брошенный на шезлонге, и надеть опушенные мехом шлепанцы. Ох, уж эта мания прикручивать ночью отопление! Она завязала узлом витой поясок пеньюара и, вздрагивая, вышла из спальни. Коридор вел к лестнице. Она остановилась на площадке. Никаких звуков слышно не было. И вдруг ей в голову пришла мысль, что мужу стало плохо. В конце концов, ему скоро шестьдесят.

Напрасно он старался дважды в неделю ходить в спортзал, очень гордясь своим плоским животом, выпуклой грудью и мускулистыми руками, и через день бегать по утрам по тропинкам Пеш-Давида. Он мало чем отличался от остальных: артерии теряли гибкость, мозг слабел, а член очень скоро стал нуждаться в синей пилюле, чтобы обеспечивать ему другие радости, кроме как пописать. При этой мысли ее передернуло от отвращения, и она поставила ногу в шлепанце на верхнюю ступеньку.

По дороге взглянула на экран термостата. Там стояло семнадцать градусов. Она нажала кнопку и перевела температуру на двадцать один, включила свет наверху лестницы и стала спускаться вниз.

Внизу было темно. Слишком темно. Если б это был он, он зажег бы весь свет. Но если это не он, то тогда кто же? И где он сам? По спине у нее пробежал совсем другой холодок.

Когда она добралась до нижней ступеньки, все ее чувства пришли в боевую готовность. В гостиную бледный серый свет проникал только через застекленную дверь. Муж недавно заменил старые стекла на тройной витраж НПЭ, то есть с низким потреблением энергии, со слоем самоочищающегоя стекла снаружи, где нанесенная гризайль, рисунок в серых тонах, превращала мебель в неразличимые черные силуэты, похожие на горы ночью. С другой стороны витражей порывы ветра раскачивали ветви деревьев. И она вдруг почувствовала себя хрупкой и незащищенной.

– Милый?

Что бы она в этот миг только ни дала, чтобы услышать его голос… Обычно он ее раздражал, действовал на нервы, даже выводил из себя, а сейчас ей вдруг захотелось услышать этот теплый, чуть высокомерный тембр, он был ей нужен. Но где же он, черт побери? А что, если… там кто-то чужой? Кого она не ожидала увидеть?.. У нее неожиданно перехватило дыхание. Нет, только не это, сказала она себе. Только не это… Сердце отчаянно колотилось, кровь пульсировала в горле, в груди, в ушах. Она нашарила выключатель в гостиной и включила свет. Его золотистый поток немного успокоил ее.

Тогда она и увидела слева другой свет. Он, как поток остывающей магмы, струился из помещения, где находились террариумы. Она вздохнула. Опять он со своими проклятыми змеюками… Порой ей казалось, что он любит их больше, чем ее.

– Сокровище мое, ты можешь, в конце концов, ответить?

Она пошла в сторону той комнаты, где он держал змей. Сквозь открытую дверь были видны трубки ультрафиолетового излучения, установленные в каждом террариуме. Шандор объяснял ей когда-то, что трубки установлены внутри террариумов, потому что стекло не пропускает УФБ, но пропускает УФА[16]. Именно в этих лучах больше всего нуждаются дневные змеи. По позвоночнику у нее снова пробежал ледяной озноб. Она вовсе не разделяла страсти мужа к этим жутким тварям, у нее от них по коже всегда бежали мурашки. Тем более что у него в террариумах содержались не безобидные ужи, а самые ядовитые в мире змеи. Она не раз говорила ему, что держать в доме таких опасных животных – чистое безумие, и всегда избегала заходить в комнату с террариумами.

– Шандор!

Никакого ответа. Ей снова стало не по себе. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Вдруг какая-нибудь из этих чертовых рептилий его укусила и он лежит сейчас на полу, оставив открытой дверцу террариума? Сколько раз случалось, что ночью она не могла заснуть, представляя себе плохо закрытый террариум и змею, тихо выползающую из своего узилища… Ну ладно, хорошо, дверь между змеиной комнатой и домом всегда была закрыта, но однако…

Дверь… Дверь была открыта.