Наверху начинался коридор. Мартен повернул голову налево, увидел свет, льющийся из открытой двери, и направился туда. Супружеская спальня… Широкая серебристая кровать с выдвижными ящиками снизу и черными простынями, у противоположной стены – тоже серебристый комод, над ним зеркало, рядом серебристый полудиванчик с черным бархатным покрывалом и кресло в стиле Людовика XV, на окнах черные шторы. Должно быть, Лангам нравилось все, что блестит, они явно были поклонниками китча. Свет шел от ночника слева от кровати. И справа, и слева постель была смята, а в середине – нет. Сервас подошел к комоду. Рукой в перчатке открыл ящики один за другим. Одежда, нижнее белье. Он выдвинул ящики из-под кровати. Салфетки, полотенца, постельное белье… Ничего интересного. На ночном столике мадам – разумеется, серебристом – английский роман Джонатана Франзена «Непорочность». На диванчике лежала еще одна книга. Для беглого осмотра Сервас увидел достаточно. Снова выйдя в коридор, он вернулся на лестницу: ему пока не хотелось осматривать все помещения в доме. Сначала надо было допросить Ланга, прежде чем тот придет в себя.
Уже дойдя до середины лестницы из необработанного бетона, Мартен вдруг резко остановился. Внизу, на первых ступеньках, что-то виднелось. Что-то похожее на темную веревку… Там спокойно и неподвижно лежала длинная коричневая змея. У Серваса возникло ощущение, что она изучает его своими крошечными глазками, посаженными по бокам маленькой головы. Его вдруг охватил панический страх. Бессознательный. Безотчетный.
Первой его мыслью было, что рептилия, скорее всего, очень ядовита: он хорошо усвоил, что Ланг других не держал.
Второй мыслью было, что тварь, наверное, дохлая, отсюда ее неестественно застывший взгляд. Во всяком случае, она не выглядела живой и совсем не двигалась.
Третья мысль была о том, что надо выбирать: спускаться дальше вниз и напугать ее шумом шагов или подняться наверх, пятясь задом, чтобы, не дай бог, не повернуться к змее спиной. Он где-то читал, что змеи очень пугливы и предпочитают уползти. То же самое утверждают и специалисты.
– Эй! Идите сюда, посмотрите!
Мартен крикнул довольно громко, но, похоже, его никто не услышал. Кроме змеи.
Как в кошмарном сне, он увидел, как эта тварь перевалила через пластик бахилы, и потом, уже по бетону, подползла к его правой руке, лежавшей на ступеньке. Рот его открылся, словно ему не хватало воздуха. Он застыл, с трудом удерживаясь от огромного искушения вскочить и удрать. Сердце стучало в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот ее пробьет. Сервас судорожно выгнул шею и весь вспотел. Два крошечных, пугающе пристальных глаза на маленькой головке, казавшейся просто продолжением гибкого тела. Она проползла в нескольких сантиметрах от его руки и поползла дальше как ни в чем не бывало. Мартен следил за ней взглядом. А как только рептилия отползла примерно на метр, вскочил и бросился вниз.
– Там на лестнице змея! – крикнул он, ворвавшись в комнату.
Все лица повернулись к нему; среди них и Ланг, и Кати д’Юмьер, и Эсперандье.
– Как так? – спокойно спросил романист.
Сервас описал все до деталей, на какие был сейчас способен.
– Говорите, она переползла через ваш ботинок? Вам крупно повезло:
Этот эпизод, казалось, не произвел на Ланга ни малейшего впечатления. А у Серваса до сих пор дрожали ноги.
– В каждом террариуме было по одной змее? – спросил он.
Ланг кивнул.
– И никому не пришло в голову пересчитать террариумы и проверить, сколько отловлено змей? – крикнул Мартен гораздо громче, и в его голосе послышались истерические нотки. – Ланг, сколько змей у вас там содержалось?
Писатель пристально посмотрел на него.
