Сервас рассказал ему все, что узнал. О встрече на парковке торгового центра. О записях с камер видеонаблюдения. При этом он внимательно отслеживал каждую реакцию писателя.
–
Мартен выпустил сигаретный дым.
– У него алиби.
– Какое алиби?
– Зоэ Фроманже подтвердила, что в ту ночь муж был дома, с ней.
На лице Ланга отразилась крайняя степень изумления.
– Она ваша любовница, – заметил Сервас, – вы ее хорошо знаете. Как вы думаете, Зоэ Фроманже могла соврать полицейскому, чтобы выгородить мужа?
– Не знаю, – ответил писатель, поколебавшись. – Мы и о тех, кто каждый день рядом с нами, не всё знаем… А уж о женщине, с которой видишься от раза к разу…
– Ваша жена знала про Зоэ?
– Я любил жену, майор. Больше всего на свете. Я вам уже говорил.
Они сделали еще несколько шагов к выходу. За ними, чуть поодаль, шли Самира и Эсперандье. Ланг остановился.
– Однако ревность – мотив номер один, разве не так? – сказал он вдруг.
– Для этого нужно, чтобы Гаспар Фроманже знал о существовании рукописи, – заметил Сервас. – Вы говорили с Зоэ о своей последней работе?
Ланг пристально посмотрел на него.
– Да… Часто… она по-настоящему интересовалась всем, что я делал. И всегда давала очень дельные советы, – прибавил он, словно это могло помочь следствию.
– Она бывала у вас?
– Нет, никогда.
– Она знала, где вы храните рукопись?
Ланг снова остановился.
– Я по вечерам оставлял ее на одном и том же месте, на столе, и найти ее было нетрудно, если знать, что ищешь.
Точно, подумал сыщик.
Сервас прокрутил в голове ленту всех последних событий. Как же получилось, что он оказался так близко к разгадке – и так далеко от нее? У него возникло чувство, что он находится внутри аттракциона «Зеркальный лабиринт»[30]. Каждое из отражений обманчиво, но несет в себе частицу истины. А истина находится в «мертвом пространстве», отраженная в бесконечном количестве зеркал.
Вернувшись в Региональную службу судебной полиции, Сервас направился в здание, стоящее особняком, со стороны автомобильного проезда, держа в руках контейнер, где лежали два платья первопричастниц и крестик.
Он обнаружил Катрин Ларше, руководителя сектора биологии лаборатории научного отдела, сидящей за столом и поглощенной чтением журнала под названием «Дневник науки». Ему удалось на ходу прочесть заголовок первой статьи: «Как искусственный разум способен изменить нашу жизнь».
Катрин Ларше закрыла журнал.
– Вы знаете, что в Германии уже сто восемьдесят тысяч роботов, а во Франции только тридцать две тысячи? Откуда же берется столько безработных? Видите ли, наука слишком любит факты, а потому идеологи и демагоги не любят науку… Надеюсь, вы пришли ко мне не просто так, майор.
– Капитан… Будь вы роботом, вы бы так меня не называли, – парировал Мартен.
– Ах, ах, туше´, сдаюсь! – весело ответила Катрин.
Она покосилась на контейнер, и в глазах у нее вспыхнул интерес. Сервас уселся напротив. Ларше спокойно смотрела на него. Несколько лет назад она провела в рекордный срок анализ ДНК сердца, которое он получил в изотермальном контейнере[31]. Сначала проанализировала кровь: в крови и в сперме содержится наибольшее количество ДНК. Потом сравнила ДНК, содержащуюся в митохондриях, а не в клеточных ядрах, с ДНК Юго, сына Марианны, поскольку митохондриальная ДНК передается от матери к сыну в неизменном виде. Анализ подтвердил, что это действительно сердце Марианны, и сердце Серваса разбилось. Однако уже гораздо позже, тоже по его просьбе, она взяла на анализ ткани непосредственно из сердца, и оказалось, что их ДНК отличалась от ДНК крови: Юлиан Гиртман обвел их вокруг пальца, окунув чужое сердце в кровь Марианны. Швейцарец прекрасно знал, что полицейские проведут прежде всего анализ крови. Зачем он это сделал? Несомненно, хотел потрепать психику Серваса…
