«Богатый словарный запас», — отметила Лиза и решила выяснить, кому принадлежит неопознанный голос, методом вычисления. Она снова заглянула в гостиную, сосредоточилась, посчитала. Не хватало Сержика, который, она это точно видела, ушел домой, и Артема.
— Вот еще, — пробормотала Лиза и поспешила на выручку сестре.
Без стука вошла в комнату, и вовремя. Артем, заломив Кате руки, лез целоваться и уже обслюнявил ей всю щеку. Он не сразу заметил вошедшую, а заметив, ничуть не смешался.
— Мне сестра ваша нравится, — нагло, как показалось Лизе, объяснил он, однако руки Катины отпустил. — Ты запомни, что сказал. — Это уже Катерине. — Я от своего не отступаю.
— А я не твоя! — кокетливо ответила девушка и поправила платье.
Тут взгляд Лизы упал на большие напольные часы — мамину гордость, — и мысли приняли принципиально иное направление.
— Катька! — закричала она так, что Артем вздрогнул. — Через полчаса родители придут!
— Так, — Катя выпрямилась. — Всем выметаться.
— Понял, — сказал Артем и бодрым шагом прошел в гостиную, где схватка окончилась вничью и снова начались танцы.
Родители пришли на десять минут раньше, но гостей, к счастью, не застали. Основные последствия вечера девочки успели устранить, Катя мужественно мыла посуду. Мама на скорую руку провела инспекцию и в целом осталась довольна. Насторожили ее только два несоответствия. Первое: уж очень мало было съедено, как будто поздравить младшую дочь пришли три-четыре человека, но грязной посуды в то же время была целая гора. И второе, совсем уж непонятное: ни одной пустой бутылки во всем доме, а стаканов и фужеров на целую роту, и от дочек как будто попахивает спиртным. Но вдаваться в детали не хотелось. Хотелось спать — вечер выдался утомительным.
Поняв, что пронесло, Катя с Лизой облегченно выдохнули. Когда они судорожно сбрасывали бутылки в мусоропровод, стены их дома потряс небывалый грохот, и девочки боялись, что папа с мамой подходили к подъезду как раз в этот момент.
Катя спешила и потому думала только об одном — не упасть. Было чудовищно скользко. Ноги разъезжались, скользили, а с небольшой горки она просто съехала, как на коньках. Уже несколько дней стояла устойчивая оттепель, все потекло, а тут вдруг с утра — легкий морозец, вмиг превративший большой город в опасный каток. Но зато как пахнет! Катя вдыхала воздух и не могла надышаться. Ей казалось, она втягивает в себя и солнце, заполнившее светом московские улицы, и свежесть дня, которая сегодня, после слякотных теплых дней, ощущалась в полную силу, и искрящиеся сосульки, которых выросло за последнюю неделю несметное количество.
«Словно на парад выстроились, — подумала про них Катя, ускоряя шаг. — Перед торжественной встречей». И снова, как будто не хватало дыхания, набрала полную грудь воздуха, еще раз за сегодняшнее утро удивившись его сладости.
Взглянув на изящные часики на тонком кожаном ремешке (подарок Лизы на последний день рождения), поняла, что никуда не опаздывает, чуть сбавила темп, но ненадолго. Скоро ноги опять понесли ее с прежней скоростью. Ходить медленно Катя не умела. Ну а уж сегодня, когда даже асфальт был напоен весной, когда ее ждал любимый человек и Катя представляла, как побежит к нему навстречу, как обхватит и как он обалдеет, ну конечно, обалдеет от счастья, светящегося в ее глазах, она не могла бы заставить себя идти неторопливой походкой, даже если бы вдруг очень этого захотела.
Однако, подходя к месту встречи, Катя все же притормозила. Огляделась беспомощно. Кирилла нигде не было видно.
«Вот дура! — обругала сама себя. — Приперлась раньше времени».
Запахнула дубленку, настраивая себя на ожидание и почувствовав, что на улице никак не меньше пяти градусов мороза. Больше не успела подумать ни о чем, потому что сзади обрушился Кирилл, обнял, закружил, завертел, поцеловал в открытые горячие губы.
— Привет, — выдохнула Катя. Из глаз ее выплескивалось счастье.
— Привет, — он отстранился немного. — Ты чего такая радостная?
— Весна, балда! — засмеялась Катька. — Разве не чувствуешь, как пахнет?
Кирилл послушно понюхал, скорее даже принюхался, изображая из себя щенка (он знал, что Катя любит его дурачества), и растерянно развел руками.
— Дасморк у медя, — прогнусавил.
Катя захохотала, растрепала его волосы, просунула руки под распахнутую куртку, крепко-крепко обняла.
— Потому что, — серьезно сказала, глядя на него снизу вверх, — надо в шапке ходить. Так Лиза говорит.
— Ну, если Лиза, — протянул Кирилл, — значит, так оно и есть.
Обнявшись, они пошли по Тверской, наслаждаясь близостью друг друга, сверканием последнего снега, мимолетными вспышками стекол, которым удавалось поймать солнце, — словом, предчувствием чудесного будущего.
— Куда пойдем сегодня? — спросила Катя. Ей в общем-то было все равно куда идти, она готова была прошагать вот так, с ним вместе, хоть пол-Москвы, опять же все равно, в какую сторону. Просто молчать было сложно, захлестывало пронзительное острое чувство. Кате казалось, что она падает в воздушную яму, и тогда, чтобы как-то удержаться на поверхности, говорила что-нибудь.
