Забота внучки очень тронула ее, и, когда Лиза ненадолго вышла из комнаты, бабушка тихонько, чуть воровато вытерла глаза уголком пододеяльника.
Дел и правда оказалось полно. Они цепко ухватили Лизу и закружили ее, не давая опомниться. Дни мелькали. Если вдруг выдавалась свободная минута, то в такие моменты внучка сидела с бабушкой, болтала с ней о пустяках, разгадывала кроссворды. Причем Нина Григорьевна, по большей части не знавшая заковыристых слов, порой отвечала будто и невпопад, а точно или вспоминала из своей молодости что-то такое, о чем Лиза и понятия не имела, при этом категорично заявляя: ну как же ты не знаешь, быть такого не может.
Иногда по вечерам заходил Толя. Лиза накрывала стол, садились ужинать. Толя рассказывал деревенские новости, в основном из желания повеселить Нину Григорьевну, — он оказался хорошим рассказчиком. Над историей о том, как поссорились Маланья Кузьминична с Агафьей Тихоновной, две самые крикливые бабы в деревне, хохотали до слез, хотя сама история была довольно-таки незамысловатой. Маланье привезли телегу с навозом, а разворачиваться для заезда на ее огород стали перед домом Агафьи. Колесо телеги возьми да и попади в глубокую весеннюю колею, телега опрокинулась, повалила забор и вместо огорода Маланьи крепко унавозила двор Агафьи. Та схватила в сарае топор и бросилась на зловредную соседку, но не добежала — поскользнулась на навозе, благодаря чему обошлось без крови, зато крику было на всю округу.
Когда бабушка засыпала, Лиза с Толей сидели на веранде, негромко переговаривались. Толя, немного стыдясь своего скудного образования, просил девушку давать ему книги, которые стоит почитать. Та охотно снабжала его и потом, когда парень, проглотив очередной том, снова приходил к ним в гости, они обсуждали прочитанное до хрипоты. Восприятие Толи, не испорченное шаблонными мнениями, часто не совпадало с оценками Лизы, его суждения оказывались неожиданными и даже, на первый взгляд, вздорными, однако, выслушав его доводы, девушка нередко с Толей соглашалась, не уставая удивляться про себя его оригинальному уму.
Однажды он со смехом признался ей, что совсем бросил пить, из-за чего его авторитет среди старых друзей начал стремительно падать. Вышел даже крупный разговор на тему: нас на бабу променял. Однако, прочитав перед изумленной публикой короткую лекцию по философии пития, Толя и инцидент замял, и лидерство свое сохранил.
В этих тихих задушевных вечерах было нечто идиллическое. Лиза часто вспоминала Катю с Кириллом, их неровную жизнь. И казалось ей, что Москва с ее бесконечной суетой и маетой незаметно разъедает в людях их истинную суть, заменяя ее завистью, карьеризмом и озлобленностью. Что блеск столичной жизни напоминает яркий блеск золота, но золота всего лишь самоварного.
Через день ходила на станцию звонить домой, узнавала новости и каждый раз откладывала свою поездку в Москву. Однако из последнего разговора с Катей стало ясно, что надо показаться на факультете: в мае намечалась научная студенческая конференция и на кафедре ждали от Лизы заявки. Так что огород огородом, а съездить в Москву придется. Тем более что бабушка в последнее время чувствовала себя вполне прилично.
Ехать решила на следующий день.
Москва встретила Лизу городским гамом и гарью. Вначале девушка была поражена ощущением, что, оказывается, очень отвыкла. Затем на смену пришла неловкость: от слишком простой одежды, от рук, в трещинки которых въелась земля, от отсутствия прически — уже месяца четыре не была у парикмахера. Обилие красивых, надушенных, празднично одетых людей смущало. Она никак не представляла, что настолько забыла город.
Пообещала себе, что первым делом примет ванну и сделает маникюр.
Подходя к дому, уже предвкушала это немалое удовольствие, которого так не хватало в деревне. И грустно думала: городской я человек.
Гипсовый мальчик с вытянутой рукой пропал. Теперь ретивая местная администрация соорудила на пустыре немыслимую детскую площадку: то ли лабиринт из силикатного кирпича, то ли небольшой тюремный дворик для особо проказливых, то ли воплощение кошмара, приснившегося префекту округа.
Детей видно не было. Зато владельцы собак явно сооружение одобрили. Лиза раздраженно отвернулась, и тут ее внимание привлек темно-зеленый глазастый «мерседес», затормозивший у первого подъезда их дома. Лиза вспомнила, что и раньше, еще зимой, несколько раз видела эту машину. Невольно замедлила шаг. Дверца открылась, и из машины, к немалому удивлению Лизы, выпорхнула сестра.
— Катька, — ахнула Лиза. Что же здесь происходит, что уже произошло, пока меня не было? Убыстрила шаг, но и Катя шла быстро. Она первой достигла их — шестого — подъезда и взлетела по лестнице. Лиза догнала ее уже у лифта.
— Лизавета! — заверещала Катя и бросилась сестре на шею. Все заготовленные нотации о легкомыслии и нездоровом авантюризме из головы Лизы моментально выдуло. — Вот здорово! А я так всем и сказала, что ты сегодня прикатишь. Кирюха мне шампанское продул!
— Привет, — Лиза улыбалась во весь рот. — Как вы тут живете?
