Итак. Истец: Сорокин Павел Сергеевич, драматург, сценарист, переводчик. Много и успешно работает за рубежом. Умен, образован, учился в Сорбонне, имеет премии и прочее прочее. Чуть за пятьдесят. С виду добродушен, толстоват, лысоват. Богат. Предмет спора: плагиат. Обвиняется издательство «Виктория». Директор Роберт Альбертович Миаджанов. Лет около сорока, высок, спортивен, коротко стрижен, особых примет не имеет, если не считать не сходящее с лица наглое выражение.
Кирилл давно подбирался к этой конторе. Слухи вокруг нее ходили самые разные. Говорили, что издательство только ширма, что по бухгалтерии давно плачет ревизор, что директор имеет двух телохранителей и штатную команду рэкетиров. Но слухи есть слухи.
То и дело вокруг «Виктории» возникали скандалы, но как-то очень быстро затухали. Никогда ни одной зацепки, ни одного виновного. И вот прямо подарок судьбы — Сорокин Павел Сергеевич.
Кирилл еще раз посмотрел на часы. Пора. Встал, собрал бумаги, положил их в кейс, еще раз все проверил. Чувствовал себя собранным и полным сил. Он знал, что дело выиграет. Вернее — не позволит себе проиграть. Чего бы это ему ни стоило.
А заплатить, полагал Кирилл, придется немногим — потратить толику времени, выдержки, наблюдательности, решительности. Зато в конце — отличный гонорар за труды.
А потом устрою себе отпуск. Что-нибудь южное и морское. И даже с Мариной — загорелой, ослепительной и любящей. Чем не жизнь?
Кирилл запер дверь и вышел на улицу. Было уже темно. Шел небольшой снег, ветер снежно кружил вокруг желтых фонарей и раскачивал голые черные ветки деревьев. Вкусно хрустело под ногами, и тротуар, искусственно освещенный, чудесно искрился. Мимо Кирилла, обгоняя его, смеясь, пробежали две девчонки с перекинутыми через плечо коньками. Обе тонконогие, быстрые, легкие. На Кирилла пахнуло чем-то забытым, навсегда, словно детство, потерянным. Он остановился, вдохнул морозный воздух.
Не думать, не вспоминать, не чувствовать. Не было, ничего не было…
Завелась бы машина. А то не успею. Не забыть позвонить Марине, когда приеду. Купить ей завтра цветы.
Но машина не подвела, завелась с ходу, и Кирилл — преуспевающий юрист, интересный мужчина, человек без воспоминаний — покатил на встречу с клиентом, которая обещала в ближайшем будущем неплохую игру и отличный приз.
— Сначала никаких дел. Это я заявляю абсолютно категорично, — пробасил Павел Сергеевич. — Садитесь, Кирилл, устраивайтесь поудобнее — сейчас время коньяка и хороших сигар.
— Я не курю сигар, — улыбаясь, сказал Кирилл.
— Тогда прошу сигарету, — любезно предложил Павел Сергеевич.
— Да я недавно бросил, — Кирилл развел руками.
Павел Сергеевич серьезно смерил его взглядом.
— М-да, — наконец, протянул он. — Должен заметить, что вы себя совершенно не щадите. — Встал с кресла, открыл коробку, стоящую на столе, выбрав себе сигару. — Позволите? — вежливо адресовался к Кириллу.
— Конечно. — Тот снова улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за своим клиентом — этакая смесь англосаксонства и русского аристократизма. Трудно сказать, насколько напускными были манеры Сорокина: видимо, когда-то они были расчетливо отработаны, но с годами стали органичными.
— Людочка! — позвал Павел Сергеевич в открытую дверь. — Сделай нам кофе, пожалуйста. Нам предстоит важная и продолжительная беседа. Я правильно понимаю? — Он наклонился в сторону Кирилла.
— Думаю, да, — кивнул Кирилл, пригубил коньяк и открыл блокнот.
Он надеялся, что вид открытого блокнота подействует на клиента, — вот уже полчаса Кирилл пытался начать деловой разговор и встречал решительный отпор. Павел Сергеевич упорно переводил беседу на общечеловеческие темы, рассуждал о достоинствах предложенного коньяка, который действительно был великолепен, о преимуществе сигар перед сигаретами, вспоминал свою недавнюю поездку в Италию. Казалось, он истосковался по общению, и если бы не общеизвестная тяга Павла Сергеевича к светским мероприятиям, Кирилл подумал бы, что его клиента недавно выпустили из длительного заточения.
— Жаль только, что они так быстро вянут, — говорил между тем Павел Сергеевич, удобно развалясь в кресле. — Но как хороши во время цветения! Как хороши! Вам надо обязательно на это посмотреть. Вы были в Венеции?
— Нет, не довелось, — Кирилл понял, что задумался и упустил нить разговора: он никак не мог понять, о каких цветах говорит Павел Сергеевич.
— Съездите, — для убедительности Павел Сергеевич рубанул воздух, и Кирилл понял, что надо бросить все дела и срочно ехать в Венецию. По всей видимости, он и правда упустил нечто архиважное.
— Пятнадцать лет — самый смак! — Павел Сергеевич мечтательно закатил глаза. — Если бы не Людочка, — он понизил голос, — я бы женился на итальянке.
— Ага, — сказал Кирилл. Оказывается, речь шла о женщинах.
— Вы ведь не женаты?
— Разведен, — неохотно ответил Кирилл. Он не любил говорить о своей личной жизни.
— А я, представьте, женат уже третий раз, — хохотнул Павел Сергеевич. — И это еще не предел!
— Я не спешу, — счел нужным вставить Кирилл.
