Сестры Бергет полностью

– Мы сочиняли с тобой истории про мальчика, попавшего в волшебный лес. Я же ходил в подготовительную школу, умел писать и читать, но тогда, честно говоря, плохо понимал значение некоторых слов. Повзрослев и перечитав я осознал, что эта история немного напоминает приключения сестер Бергет. Мальчик встретил девочку с коричневой…– Я замолк на полуслове, поражаясь, как не додумался до этого раньше. Не книги Доры породили в моем воображении светловолосую девочку и коричневого спаниеля. Она заложила их в мою голову гораздо раньше. Задолго до того, как я прочитал ее первую книгу. Сочиненный вместе рассказ давно не перечитывал, быть может, поэтому не подумал на него сразу, когда увидел их здесь.

– Было дело, – сухо произнесла Дора, приняв коробку. – Скажи прямо чего ты от меня хочешь? – прозвучало как-то злобно, будто у нее на меня затаившееся обида.

Я сел на другой край дивана, подальше от Доры, чтобы она не унюхала от меня запах табака. Еще на входе почувствовал этот запах от волос. Насколько у нее хороший нюх покажет лишь время. Но я планирую здесь задержаться хотя бы на пару недель. Она поставила коробку на стол, будто давая понять мне, что не станет открывать этот «ящик Пандоры». Хорошо. Не буду настаивать.

– Мне нужна твоя помощь, – искреннее признался.

– Психологическая? – с издевкой в голосе поинтересовалась Дора. Я опять занервничал, крепко зажал руки между колен. Сердце громко билось, словно оно стало птицей, запертой в клетке и теперь пытается выпорхнуть наружу.

– Н-нет.

– Тогда, может, деньги? Я ведь так эгоистично обошлась с твоим отцом, да и с вашей семьей в целом.

– Твои деньги меня не интересуют.

– Ну так мне долго гадать на кой черт ты забрался сюда? – прозвучало напористо.

– Я хочу стать писателем, – выпалил я на одном дыхании.

– Эраст, я не даю уроков по писательству и ты не станешь исключением только потому, что мой внук, – спокойно, но крайне жестко ответила Дора.

– Я неправильно выразился. В первую очередь мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Можем не играть в бабушку и внука. Считай, что к тебе прицепился доставучий поклонник, который не оставит выбора, кроме как помочь.

– Таких обычно упекают за решетку.

– А ты не упекай, – глупо произнес я и улыбнулся. Кажется, мне не разрушить ею выстроенную между нами невидимую стену.

Лицо Доры сделалось настороженным и неприятным: уголки рта опущены, глаза широко раскрыты, старческие морщины похожи на рубцы, а веснушки на засохшие пятна краски, седые пряди, выбившиеся из пучка, как тонкие ветки. Атмосфера, поселившееся в комнате, начинала меня душить.

– Прости. – Я поспешил уладить недоразумение, лишь бы она не приняла меня за сумасшедшего. – Не всегда получается подобрать слова, чтобы ясно выразить свои мысли. Твои книги помогли мне пережить…проблемы. Я тоже хочу создавать то, что будет помогать справиться с трудностями, позволит испытать забытые чувства или же сбежать от реальности.

– Ты у кого эту речь списал?

– Дай мне договорить, – грубо попросил я.

– Ох, простите, господин вещатель, пожалуйста, вещайте, – с легкой иронией в голосе произнесла она. И я почувствовал себя дураком, несущим нелепицу, но отступать уже поздно.

– Я хочу быть проводником в несуществующие миры.

– В Бога задумал поиграть?

– А кто в него не играет? – задал риторический вопрос.

– Ты сам пришел к такому решению или подмазываешься ко мне?

Вопрос поставил меня в тупик. Я рассчитывал снискать ее расположения как раз тем, что решил стать писателем. Но писателем хочу быть не для того, чтобы подобраться к ней. Я как будто играю с Дорой в «Сапер», интуитивно жму на поля в надежде, что бомба не рванет.

– И то и то.

– Что?

– Я не подмазываюсь к тебе и сам пришел к такому решению.

– А если бы я не была писательницей, ты бы все равно приехал ко мне?

– Да. Мы же не чужие.

– Чужие, Эраст. Ты не знаешь меня, а я тебя. А тянешься ты ко мне лишь из-за кровного родства. Хотя оно не обязывает поддерживать с родственниками крепкие взаимоотношения. Мне вот интересно, к кому бы ты заявился с просьбой научить писательскому мастерству, не будь у тебя таких, как я в роду?

Никак не пойму рада она мне или нет. Пытается удостовериться, что я не использую ее в корыстных целях или пытается сделать так, чтобы я сам захотел уйти. Эти неудобные вопросы она бросает в меня, как камни, я чувствую от них боль.

– Я скучал по тебе. По-твоему это не веская причина для встречи? Я не прошу любить меня. Не спрашиваю, когда мне было шесть, ты притворялась заботливой бабушкой или правда что-то чувствовала ко мне. Не спрашиваю почему ты ни разу не приехала к нам, не писала, не звонила.

Дора, что говорила совершенно не таким литературным языком, каким пишет, замолчала.

Я задергал ногой, отбивая пяткой ритм, руки мои, как у прилежного ученика, лежат на коленках. Что она ответит? Скажет проваливать на четыре стороны? Я не уйду так просто.

– У тебя поставленная речь. Занимался с кем-то? – смиренно сказала она, и я облегченно выдохнул, перестав дергать ногой.

– Мамин любовник преподавал ораторское искусство в доме творчества…