Когда я кладу маргаритку на кухонный стол, глядя на свое можжевеловое деревце, в моей памяти поднимается воспоминание: голое деревце, лишенное хвои, мои руки смыкаются вокруг него, и мне кажется, что его умолкшее сердце оживает… Меня охватывает предчувствие, предвкушение, я чувствую кураж… Кладу ладони по обе стороны от цветка и сосредоточиваюсь на нем. На сей раз я гадаю, каково это – быть таким цветком: дыхание ветерка на его лепестках, тепло солнца на его листочках. Я представляю себе, что рядом со мной находится Лео, и Ана тоже. И тут я думаю о ма. Вдруг вспоминаю, что она могла творить мелкое волшебство, хотя сама, возможно, этого не осознавала.
Когда я вспоминаю об этом, мысль о том, что я могу поднять что-то в воздух, особенно что-то столь невесомое, как маргаритка, не кажется мне такой уж фантастичной. Вернее, не более фантастичной, чем атом, электричество или радиоволны. Если подумать, то разве телекинез и телепатия – это что-то более экстраординарное, чем электронная почта или мгновенный обмен текстовыми сообщениями? Я смыкаю большой и указательный пальцы каждой руки и пристально смотрю на лежащий в промежутке цветок.
Ничего. Я закрываю глаза.
Сощурившись, смотрю на цветок.
Щурюсь опять. Ничего. Я раскрываю глаза.
И цветок поднимается. Совсем чуть-чуть. Я уверена. Почти.
«ДОКТОР ДЖОНАТАН ФИНЧ. ЛОГИКА РЕЧИ»
Едва взглянув на табличку, Беа поворачивает дверную ручку и с силой распахивает дверь, ударив ею по книжному шкафу. Быстро пройдя в кабинет, девушка роняет свою сумку, снимает пальто и на ходу сбрасывает одежду, пока не остается в одной юбке.
Доктор Финч, держа в руке ручку, смотрит на нее.
– Что ты делаешь?
Ничего не говоря, Беа взгромождается на его письменный стол, свалив студенческие эссе, которые слетают на пол, как листья в Навечье.
– Подожди…
– Оставь их. – Беа садится ему на колени и задирает юбку.
– Что-то я не пойму, – говорит доктор Финч, возясь с молнией на своих брюках. – В прошлый раз ты сказала, что больше никогда…
Она отстраняется.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
– Нет. – Он расстегивает молнию. – Нет, нет, нет.
– Тогда заткнись.
Доктор Финч хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого испускает долгий вздох, когда Беа насаживает себя на его член.
– О боже…
– Я же сказала – заткнись. – Девушка заталкивает его еще глубже, и Финч издает стон. Она отводит руку и, когда он закрывает глаза, с силой бьет его по щеке.
Его глаза тут же открываются.
– Какого черта?..
Беа дает ему еще одну пощечину.
– Прекрати!
Она снова заносит руку.
– Заставь меня прекратить.
Доктор Финч сжимает ее запястье, затем крепко хватает обе ее руки. Беа выгибает спину и высвобождается.
– Погоди. Пожалуйста, не…
Беа поворачивается и всем телом прижимается к столу.
– О боже. – Он стискивает ее ягодицы и снова входит в нее. – О боже.
– Ударь меня по лицу, – шепчет девушка. – Дай мне сдачи.
– Что? Нет.
– Давай! – резко бросает она. Он колеблется. – Ну же, давай, ты, тряпка…
Пощечина обжигает ее кожу, затуманивает зрение. Беа прикусывает губу и всасывает в себя кровь.
– Еще!
– О боже, боже…
– Еще!
Но он содрогается и останавливается, уронив лицо на ее лопатку и обдавая ее кожу горячим частым дыханием. Беа высвобождается и снова поворачивается к нему лицом.
– Погоди, – говорит он. – Куда ты? Разве тебе не хочется?..
– Нет. – Она отходит от него, опускает юбку и подбирает с ковра джемпер. – Больше это не повторится.
– Да брось ты. – Обмякший пенис доктора Финча все еще виднеется из брюк. – Не станешь же ты утверждать, что это не был потрясный секс.
– Застегни ширинку.
Он смотрит вниз.
– Черт возьми, через десять минут я снова буду готов, и в следующий раз у меня получится лучше.
Не удостоив его вниманием, Беа идет прочь. По ее бедру течет сперма. Ей надо принять душ, немедля. Надо поскорее смыть с себя все его следы. Она надевает пальто, сапоги, подбирает с пола свою сумку.
– Подожди.
Беа смотрит на его руку на двери и хмурится – как же он сумел так быстро и бесшумно пересечь свой кабинет?
– Прочь.
Он улыбается.
– Ты не можешь вот так трахнуть меня, а потом заявить, что это не повторится.
Беа вцепляется в его запястье. Он в два раза крупнее ее, но ярость удваивает ее силу. Она думает о Вэли – сможет ли она когда-нибудь перестать думать о нем? Если она могла сотворить такое с мужчиной, который был ни в чем не виноват и которого она любила, то что же она может сделать с тем, кто ей даже не нравится?
– Я могу делать что хочу, – огрызается она. – А теперь прочь с дороги.
