И Красавица повелела завесить все зеркала замка плотным бархатом, запретила слугам слишком тщательно полировать оконные стекла и серебряные блюда, дабы она больше не смогла случайно увидеть в них свое отражение.
В следующем году, в день ее семидесятилетия, на торжества в замок явился волшебник и потребовал, чтобы его провели к королеве. Поначалу Красавица испугалась, поскольку репутация у волшебника была устрашающая и в королевстве его прозвали Чудовищем, но, когда они начали говорить, она поняла, что он ей нравится.
– У меня есть для вас подарок, моя королева, – сказал волшебник. – Я хочу вам кое-что предложить.
– Что именно? – спросила Красавица. Теперь она была уже не испугана, а заинтригована.
– Я предлагаю вам в течение года вести себя так, будто вы – это я.
Королева нахмурилась.
– Странный подарок, – сказала она. – Я предпочла бы получить в дар Нескончаемое счастье или Вечную молодость. Поскольку, полагаю, вы могли бы одарить меня и тем и другим.
– О, ваше величество, – ответил волшебник, – дар, который вам предложил я, куда лучше и того и другого. Положитесь на меня.
Королева ему не поверила, однако, к своему удивлению, поймала себя на том, что ей хочется на него положиться, хоть и не ясно, почему. Она приняла предложение волшебника и начала вести себя так, как вел себя он. Внеся лишь незначительные корректировки.
Красавица перестала говорить «да», когда ей хотелось сказать «нет», перестала улыбаться тем, кому хотела дать оплеуху, и перестала хранить молчание, когда ей приходила охота кричать. Она стояла на стенах и вопила так громко и долго, что жители деревень начали бояться драконов. Иногда сила ее голоса вызывала дождь, а с ним прилетали стаи воронов, голоса которых сливались с ее собственными криками. Красавица пускала стрелы и стреляла из пушек. Безлунными ночами она нагишом плавала в реке, обрушивая волны на тех, кто пытался шпионить за ней, и утопив наглеца, который посмел наброситься на нее. Она бегала по коридорам замка с мечом в руке, вселяя ужас в слуг и даже в короля, который бросался в сторону, уступая ей дорогу, ибо видел, что его жена не свернет со своего пути.
Иными словами, Красавица впервые в жизни начала делать то, чего она хотела, и, к своему удивлению, обнаружила, что волшебник был прав. Этот дар лучше, чем Нескончаемое счастье или Вечная молодость, которые просила у него она.
Однажды вечером, проходя по пиршественному залу к стене замка, Королева заметила зеркало, завешенное куском бархата. Совершенно забыв о собственном повелении и более не боясь увидеть свое отражение, она сорвала бархат. Увидев себя опять, узрев блеск в своих глазах и глубокие морщины на своем лице, Красавица поняла, что дар волшебника не только оказался лучше тех даров, которые просила у него она, но принес ей также и их.
С тех пор и до конца своей жизни королева больше не испытывала тоски по чему-то такому, чему она не могла дать название, а также ни по чему другому.
Лиана сказала своей маме неправду. И теперь ей было страшно и оттого, что она солгала, и оттого, что она посреди ночи бродит по улицам Лондона в одиночку. Кроме того, девочка также испытывала и радостное волнение. Она еще никогда не творила таких безрассудств и никогда прежде не лгала своей маме. Ей просто необходимо было выяснить, правду ли сказала Беа насчет врат. Она почти целый месяц ждала, когда наступит первая четверть луны, и теперь эта ночь, наконец, пришла.
Еще несколько лет назад Лиане и в голову не пришло бы совершить такое сумасбродство. Она не осмелилась бы солгать матери, и ей было бы слишком страшно, что ее убьют по пути, расчленят или с ней случится еще какое-то несчастье из тех, что случаются с девочками, которые ведут себя так глупо. Но с тех пор, как она нашла Навечье и поняла, что оно не сон, Лиана начала чувствовать себя другой – талантливой, особенной, отважной.
Беа назвала ей точное время, в которое она должна открыть врата в Навечье, но не сообщила, где именно можно найти такие врата и даже в каких районах их следует искать. Это будет проверкой способностей Лианы, сказала она. И поначалу девочка подумала, что сестра насмехается над ней.
Однако Беа сказала это отнюдь не тем насмешливым тоном, которым говорила всегда. Впечатление было такое, словно она и в самом деле хочет, чтобы Лиана реализовала свой потенциал. В отличие от матери Аны, которая всегда старалась сделать дочь чем-то меньшим, чем она была, Беа хотела, чтобы ее сестра, напротив, стала чем-то большим. За это Лиана была ей очень благодарна, так благодарна, что теперь Беа стала ее любимой сестрой, забрав это звание у Голди. Раньше второе место в ее симпатиях переходило от Беа к Скарлет и обратно почти каждую ночь, но любимицей Лианы всегда оставалась молчаливая и чуткая Голди. До настоящего времени.
